Вход

Изображения в галерее

822_430.jpg
812_55.jpg
367.jpg

Преподобная (святая благоверная княгиня) Евфросиния Московская


Преподобная Евфросиния Московская. Икона храма прп. Евфросинии в Котловке.

     Великая княгиня Московская, преподобная инокиня Евфросиния просияла в сонме московских чудотворцев, явив все сокровища русской благородной женской души. Чистая, милосердная, праведная, верная и любящая супруга, заботливая мать; она была прибежищем для всех нуждающихся и страждущих. Светло и тихо сияла княгиня-инокиня среди ужасов, бурь и бедствий той печальной поры.
     Дочь Суздальского князя Дмитрия Константиновича и его супруги Анны, княжна, носившая в миру имя Евдокия, родилась в 1353 году. Как росла и воспитывалась княжна Евдокия, сведений не сохранилось. Согласно летописям, родители ее отличались любовью к Богу, благочестием, а также любовью к просвещению. Древнейший из сохранившихся летописных сводов — «Лаврентьевский список» составлен и написан по повелению князя Дмитрия Константиновича, который закончил свою жизнь схимником (в 1383 году) через три года после Куликовской битвы.
     По благословению святителя Алексия, митрополита Московского1 18 января 1366 года совершилось бракосочетание тринадцатилетней Евдокии с шестнадцатилетним Великим князем Московским Дмитрием Ивановичем. Свадьбу торжественно отпраздновали по обычаям тех лет в Коломне. Бракосочетание юных князя и княгини «преисполнило радостию сердца русских», как говорит летописец. Этот брак имел большое значение для судьбы Московского государства, так как скреплял союз Московского и Суздальского княжеств. Отец невесты, правнук родного брата святого благоверного князя Александра Невского Андрея, соперничая с Москвой, дважды добивался великого Владимирского престола. Но, кроме политического расчета, была в этом браке и другая цель: митрополит Московский Алексий, выбравший князю жену, разглядел в этой юной девочке удивительные христианские черты: кротость, преданность, твердую волю и чувство долга. Молодая княгиня «во всем усердно подобства богоугодному исправлению державнаго и благонравнаго супруга, с ним единомудренно а заповедех Господних благозаконно живущи», — сообщает летописец. В трудное время был заключен этот брак. Заканчивался сорокалетний период относительного спокойствия на Руси, наступало время практически не прекращающихся войн с многочисленными врагами — внешними и внутренними. Кроме постоянного противостояния внешним врагам — Орде и Литве, — продолжалось кровавое соперничество русских княжеств.
     Почти в самый год бракосочетания князя Дмитрия с Евдокией свирепствовала в Москве «моровая язва», народ умирал тысячами, по московским улицам слышан был плач и причитания осиротевших людей. К этой беде присоединилась еще одна — страшный пожар в Москве. Море огня охватило улицы города, безжалостно пожирая деревянные постройки. Горели дома, имущество, скот, гибли люди. Стон и плач народа достигал княжеского терема, исполняя скорбью и состраданием сердце юной княгини — и вот тогда-то явила себя Евдокия матерью и покровительницей обездоленных погорельцев, вдов и сирот.
     Едва Москва восстановилась из пепла, как в 1368 году литовский князь Ольгерд осадил Кремль, в котором затворились великий князь с княгиней, митрополит Алексий и бояре. И снова горела Москва, опять слышались стоны и крики московских жителей, побиваемых литовцами. Вся Московская земля была опустошена.
     Юная княгиня непрестанно молилась о родной земле, всеми силами старалась облегчить положение страждущих.
     Не прошло и пяти лет замужества, как князю Дмитрию было необходимо ехать в Орду в связи со спором о великом княжении с Тверским князем Михаилом Александровичем. Первосвятитель Русской Церкви митрополит Алексий не только благословил князя на эту поездку — восьмидесятилетний старец сам сопровождал его до Коломны. В отсутствие супруга Евдокия со всем народом молилась о благополучном возвращении князя. По молитвам святителя Алексия и преподобного Сергия князь Дмитрий Иванович вернулся из Орды в Москву с ярлыком на великое княжение.
     Вся жизнь великокняжеской четы прошла под духовным руководством и благословением великих святых земли Русской — святителя Алексия и преподобного Сергия, а также ученика преподобного — святого Феодора2, игумена Московского Симонова монастыря (впоследствии архиепископа Ростовского), который был духовником Евдокии. С помощью этих подвижников Святой Руси терпеливо вынесла юная чета ниспосланные ей жизненные испытания.
     Велико было влияние преподобного Сергия на княгиню. Недаром Церковь причислила ее, как духовную ученицу преподобного, к Собору Радонежских святых. Преподобный Сергий крестил самого Дмитрия и двух его детей, в том числе и первенца Василия (в семье Великого князя родилось 5 сыновей и 3 дочери). В 1373 году Троицкий игумен пришел на крестины княжича Юрия в город Переславль и совершил таинство крещения в присутствии самого Великого князя с супругой, родителей Евдокии, ее братьев, московских и суздальских бояр. В память о том счастливейшем дне своей жизни основала княгиня в Переславле церковь Рождества Иоанна Предтечи с обителью при ней.
     Это был поистине благословенный христианский брак. Автор «Слова о житии...» князя Дмитрия находит удивительные и точные слова для описания совместной жизни великокняжеской четы: «Еще и мудрый сказал, что любящего душа в теле любимого. И я не стыжусь говорить, что двое таких носят в двух телах единую душу и одна у обоих добродетельная жизнь, на будущую славу взирают, возводя очи к небу. Так же и Дмитрий имел жену, и жили они в целомудрии. Как и железо в огне раскаляется и водой закаляется, чтобы было острым, так и они огнем Божественного Духа распалялись и слезами покаяния очищались».

     Княгиня несла вместе с супругом тяжелый крест управления страной в тяжкое время татаро-монгольского ига. В 1380 году ее постигла новая разлука с мужем, и опять с великою скорбью молилась Евдокия о спасении отчизны. Уходя на битву с полчищами Мамая, Великий князь у дверей Архангельского храма простился с женой, едва сдерживая слезы «народа ради», опорой которого оставалась в те дни Евдокия.
     К моменту Куликовской битвы Русь находилась в кольце врагов: на севере были шведы, в Эстонии и Латвии установилось господство Ливонского ордена с его 150 крепостями, с запада — Литва, с северо-востока, востока и юга угрожали татары. И все же именно в это время идет объединение сил Русской земли для нанесения удара Орде.

     Теперь попытаемся взглянуть на причины нашествия Мамая и предысторию великой битвы.
     Во главе Золотой Орды, состоявшей из отдельных улусов, стоял ханский темник Мамай. В Орде признавались законными правителями только потомки Чингисхана, к которым темник не принадлежал. Однако он фактически правил всеми делами Орды от имени призрачных ханов, которых сам возводил на престол и уничтожал, если они не слушались его. Древнерусские летописцы называют их «мамаевыми царями».
     Что же заставило Мамая собирать силу и идти на Русь? У русских была прекрасная разведка в Орде, и великий князь, да и весь народ знали о приготовлениях Мамая и причинах его нашествия. Об этом четко написано в летописном повествовании о великом князе Дмитрии Ивановиче:
     «И рече Мамай князем своим и рядцем: приму землю Русьскую и разорю церкви христианскыя, и веру их на свою переложю и велю кланятися своему Махметю (т.е. Магомету); а идеже церкви были, ту ропати (т.е. мечети) поставлю, а баскаки посажю по всем градом Русьским, а князи Руськая избию». В летописной Повести о Куликовской битве слова Мамая переданы так: «Я не хочу так поступать, как Батый... Христианство погубим, а церкви Божии сожжем, и кровь христианскую прольем, а законы их уничтожим».
     Таким образом, речь шла не только о том, чтобы ослабить и опустошить Русскую землю, главной задачей было разрушение храмов и насильственное обращение народа в ислам. Мамай решил уничтожить веру христианскую на Руси. Это понимал Великий князь и его духовные руководители — преподобный Сергий, его ученики и сподвижники, да и летописи прямо говорят об этом. Времена веротерпимости кончились. Над Русью нависла тень страшной катастрофы — физическое и духовное уничтожение без малейшей надежды на восстановление.
     Два года готовился Мамай к нашествию и собрал огромное войско. Вся сила татарская и половецкая собралась на Русь, здесь же были наемные отряды генуэзской пехоты, черкесы и многие другие. Но и этого Мамаю казалось недостаточно. Он хотел действовать наверняка и заключил союз с Литвой и Рязанским князем. Летом 1380 г. огромное ордынское войско двинулась к русским границам. Его численность, по мнению историков, составляла от 100 до 300 тысяч воинов.
     23 июля 1380 г. один из «сторожей», посланных в разведку, прискакал в Москву с «поломянной» (т.е. огненной) вестью: «Идет на тебя, государь, царь Мамай со всеми силами ордынскими, а ныне на реке на Воронеже!» Затем пришло известие о том, что кроме полчищ Мамая Москве будет противостоять и второй враг — великий князь Литовский Ягайло выступает с запада и вскоре соединится с Мамаем. Третий враг — рязанский князь Олег — занял выжидательную позицию и остался в стороне от битвы.
     Дмитрий Иванович принимает единственно возможное, но требовавшее большого мужества решение: выступать немедля и дать сражение Мамаю на его земле, не дав ему времени соединиться с литовцами. Первое, что сделал великий князь, — направился с воеводами, князьями и отборной дружиной к преподобному Сергию, испрашивая благословения Божия у святого игумена. Преподобный Сергий сказал: «Иди, господин, против поганых татар, призывая Бога, Господь Бог будет тебе Помощником и Заступником». И в конце добавил: «Победишь, господин, своих врагов, как подобает твоему государству». Тогда князь стал просить у преподобного особого дара в залог и подтверждение прореченной милости Божией и победе. Преподобный Сергий ответил: «Проси у меня, чего хочешь!» — «Дай мне двух воинов от твоего иноческого полка, тогда и ты станешь нашим участником», — и назвал двух иноков из братии монастыря — Пересвета и Ослябю.
     Игумен исполнил просьбу великого князя и постриг их сразу в великую схиму с именами Александра и Андрея, сказав: «Вот тебе, возлюбленный княже, мои оруженосцы и послушники, а твои избранники», а монахам сказал: «Мир вам, братия моя, пострадайте как добрые воины Христовы! Приспело время вашей купли!»

     18 августа 1380 г. духовенство окропило святой водой трое кремлевских ворот, через которые выходили войска, — Николаевские, Фроловские (Спасские) и Константино-Еленинские (Тимофеевские), и московская рать двинулась к Коломне. Матери и жены, провожая воинов на битву, давали им «конечное целование» — так издревле прощались с теми, кто шел на верную смерть.
     «Княгиня же великая Евдокия Дмитриевна, и Владимирова княгиня Мария3, и других православных князей княгини, и многие жены воевод, и боярыни московские, и простых воинов жены провожали их и от слез и рыданий не могли вымолвить и слова, в последний раз целуя мужей своих. Князь же великий и сам едва удерживался от слез, не стал плакать при людях, но в сердце своем весьма прослезился. И, утешая княгиню свою, так сказал:
     — Жена! Если Бог за нас, то кто против нас?
     И сел на любимого коня своего, и все князья и воеводы сели на коней своих, и выступили из города.
     Великая же княгиня Евдокия со своею невесткою, Владимировой княгиней Марией, и с воеводскими женами, и с боярынями взошла в златоверхий свой терем набережный и села на рундуке4 под стекольчатыми окнами. Ибо в последний раз видит она великого князя, слезы проливая, словно речной, поток...»5
     А затем потянулись нескончаемые дни и ночи: Евдокия молилась за мужа, за войско, за спасение Русской земли. Почти не покидавшую по традиции своих палат, княгиню теперь можно было часто увидеть на улице раздающей милостыню, кормящей нищих на великокняжеском дворе. В те полные мучительного ожидания недели люди невольно тянулись к ней как к единственной опоре.

     В день праздника Рождества Пресвятой Богородицы 8 сентября 1380 года на заре русские войска, готовые к битве, стояли на Куликовом поле. Густой туман расстилался по полям, но в девятом часу стало ясно. Татары были близко, доносилось ржание их коней, скрип повозок, звон оружия. Можно представить себе волнение воинов. Все понимали, что в этот день на поле Куликовом решается судьба Отечества. «Чье поле, того и воля: биться не хотим, а поля не отдадим», — давным-давно сказал неведомый мудрец, и в этих словах — главный смысл того, что происходило в тот великий день.
     Войско стояло вдоль правого берега реки Непрядвы в виде громадной птицы с распростертыми крыльями во всю ширь поля, чтобы полчища Мамая не могли окружить его. Восточная часть Куликова поля была покрыта лесом, в котором Великий князь приказал укрыться засадному полку под предводительством опытного воеводы Боброка и князя Владимира Серпуховского. Впереди боевого строя Дмитрий Иванович поставил конный сторожевой полк.
     К полудню русские и татары сошлись лицом к липу. «И встретились полки, и великие силы увидев, пошли навстречу, — повествует летописец, — и гудела земля, горы и холмы тряслись от множества бесчисленных воинов». Вдруг из татарских рядов отделился всадник устрашающего вида. Это был Темир-Мурза Челибей, исполин чудовищной силы. Потрясая копьем, он стал вызывать соперника из русской рати для единоборства.
     Напряженное ожидание воцарилось на поле Куликовом. Его прервал схимонах Александр (Пересвет) — посланник Сергиев. Он выехал вперед на коне и обратился к войску: «Тот ищет себе противника. Я хочу выступить против него с оружием». Летопись гласит: «И возложи старец на свою голову вместо шлема куколь, а поверх одежды надел свою мантию. И видеть его было умильно и грозно... И сказал старец: «Отцы и братия, простите меня грешного и благословите. И ты, брат Ослябя, моли Бога за меня».
     Оба всадника изготовились к смертельной схватке. Та и другая сторона понимали, что она значит для предстоящей великой битвы. Все умолкли, и над полем воцарилась тревожная тишина. И вот противники на конях стали стремительно сближаться, напрягая все силы для первого удара. Зрелище действительно было потрясающим. С одной стороны — огромный воин в полном вооружении, а с другой — монах без шлема, в схимническом облачении, со щитом и тяжелым копьем. Русские воины с затаенным дыханием следили за поединком, вознося сердечную молитву ко Господу: «Боже, помоги рабу Своему!»
     Казалось, вся Русь Святая собрала и вложила свою мощь в руку сына своего, воина-монаха Пересвета: «И ударишася крепко копии, едва место не проломися под ними. И спадше оба с коней на землю и скончашеся». Исход поединка явился знамением для русских воинов. Пересвет погиб не потому, что не смог одолеть врага и остаться живым. Он стал святой жертвой, принесенной Богу, предвестником великой победы. И эту жертву на Поле Родины первым принес русский монах-схимник, ученик преподобного Сергия.
     Заколыхались ряды обоих войск, прозвучали первые звуки воинских команд, и вот «сошлись две силы великие надолго и покрыли полки поле на десять верст от множества воинов, и была сеча злая и великая и бой упорный, сотрясение весьма великое: от начала мира не бывало у великих князей русских, как у этого великого князя всея Руси. Пролилась кровь, как дождевая туча...» — эти слова летописи дополняет «Сказание о Мамаевом побоище»: «и лилась кровь, как вода, и падало бесчисленное множество мертвых — татар и русских. И падало тело татарское на христианское, а христианское тело на татарское, и смешалась кровь татарская с христианской; повсюду множество мертвых лежало, так что кони не могли ступать по мертвым; крепко сражались, не только оружием друг друга убивая, но и от великой тесноты под конскими копытами умирали, потому что нельзя было вместиться на том поле Куликовом: то место между Доном и Непрядвою было тесным. Выступили из полков кровавые зори, а на них сверкали сильные молнии от блистания мечей. И был треск великий и шум от ломающихся копий и от ударов мечей, так что нельзя было в тот горький час обозреть это грозное побоище. Уже многих убили, многие богатыри русские погибли, как деревья приклонившись, точно трава от солнца усыхает и под копыта подстилается... В единый час, в мгновение ока, о сколько погибло душ человеческих, созданий Божиих! Воля Господня совершается».
     Татар все прибывало и прибывало. Они ломились, устремив главные силы на Большой полк, напирали со всех сторон в самую середину, ближе к левому его крылу — русским солнечные лучи слепили глаза и ветер дул в лицо.
     Волна за волной накатывалась орда на русских воинов, но те стояли насмерть. Татары буквально выкашивали («как сено посечено» — восклицает летописец) передние ряды, но на их место вставали другие; много гибло и татар.
     На исходе двух часов пополудни могучий и упорный бой шел с великим ожесточением — и никто не мог одолеть. Мамай видел, как редели русские полки левой руки — туда он и послал последние оставшиеся у него рати. Подкрепленные татары держали стремя на великокняжеское знамя.
     Боярин Михаил Бренко, одетый в багряную епанчу, стоял под великокняжеским стягом. Татары много раз подрубали знамя и убили в конце концов мужественного Бренка, думая, что им удалось убить самого Великого князя. Дмитрий же, облачившийся в доспехи простого воина, бился наравне со всеми. Он был везде, в каждом воине, «став напреди, на первом суйме». «Потекли кровавые ручьи, побежали целые озера крови», — повествует летописец.
     Встретив мощный отпор великокняжеских полков и не пробившись в центре, татарская сила наклонилась в сторону левого крыла, где отпор был слабее, и стала оттеснять русское войско к Дону. Более многочисленное ордынское войско стало одолевать русских, выбившихся из сил от непрерывного напора новых и новых полчищ. Мамай уже предвкушал победу.
     В это же время за сотни верст от Дона в церкви Живоначальной Троицы стоял полк воинов Христовых — иноков монастыря, собранных преподобным игуменом Сергием для молитвы за сражавшуюся на поле Куликовом Русь. «Телом стоял он на молитве во храме Пресвятыя Троицы, а духом был на поле Куликовом, прозревая очами веры все, что свершалось там, он, как очевидец, поведал предстоявшей братии о постепенных успехах нашего воинства; от времени до времени он называл павших героев по имени, сам приносил за них заупокойные молитвы и повелел то же делать братии». С воздетыми горе руками стоял преподобный Сергий и возносил молитву о победе Руси Святой, и эта дерзновенная молитва была услышана».
     Летопись гласит, что находящийся в засадном полку князь Владимир Андреевич увидел над русским войском в шестом часу дня «небо открывшееся, из него вышло облако, как багряная заря, опустившись низко над полком Великого князя. То облако было наполнено руками человеческими, и те руки были над великим полком как бы проповеднически и пророчески...». Еще летописцы свидетельствуют: «Видели благочестивые в девятом часу (три часа дня), как Ангелы, сражаясь, помогали христианам, и святых мучеников полк, и славного Димитрия (Солунского)6... Среди них был и воевода совершенного полка Небесных Воинств — Архистратиг Михаил. Двое воевод видели полки поганых, и трисолнечный полк, и огненные стрелы, летящие на них; безбожные же татары падали, объятые страхом Божьим и от оружия Христова». Помогали русским воинам святые князья Борис и Глеб7; святой благоверный князь Александр Невский также незримо участвовал в этой битве, помогая своим соотечественникам — его видели в числе воинов небесных, помогавших русским8.
     Татары уже одолевали, а русские полки все больше редели. Смятение своих видели воины засадного полка. Видя гибель русских воинов, князь Владимир Андреевич несколько раз пытался вывести полк из засады, но мудрый и осторожный Дмитрий Боброк удерживал его: «Беда, князь, велика, но еще не пришел наш час: начинающий не вовремя получает для себя вред; колосья пшеничные подавляются, а сорняки растут и буйствуют над благородными...»
     Только когда татары глубоко врезались в левый фланг русских и почти смяли его, но тем самым оказались спиной к засадному полку, воеводы дали сигнал к бою. Воевода Дмитрий Михайлович Боброк Волынский вынул меч и сказал: «Молитесь Богу, братия мои, друзья, дерзайте! Пришло наше время и час наш приспел!» Засадный полк ударил в спину татарам. Шел девятый час пополудни, девятый час битвы.
     Увидев свежие русские полки, татары, как гласит летопись, закричали: «Увы нам! Русь снова перехитрила: меньшие сражались с нами, а добрые воины все сохранились». Татары побежали: «И побегоша татарстии полци и мнозе татарове падоша от христианскаго воинства».
     Преподобный Сергий духовным оком следил за всеми событиями битвы. Епифаний Премудрый пишет в житии преподобного Сергия, что тот возвестил братии о победе русского воинства, когда враги были окончательно побеждены.

     Почти вся русская рать навсегда осталась на поле Куликовом. Во всех описаниях битвы радость небывалой победы соединяется с глубокой печалью о гибели десятков тысяч воинов. Погибло много князей, убито около 500 бояр и великое множество простых воинов из разных концов Руси. Летописец говорит: «Грозно, братия, зреть тогда и жалостно видеть и горько смотреть на человеческое кровопролитие, как морская вода, а трупы человеческие, как сенище стога: быстрый конь не может скакать, а в крови по колени бродили, а реки три дня кровью текли». Но и почти вся мамаева рать была истреблена на Куликовом поле. Летописцы отмечают, что погибшие русские воины лежали в основном ликами вверх, к небу, а ордынцы — лицами к земле.
     Долго не могли найти великого князя. Наконец отыскали среди груды трупов. Он лежал оглушенный, но без единой раны. Первое, что услыхал князь, когда пришел в чувство, была весть о победе.
     В течение восьми дней погребали русские воины своих братьев, погибших в бою. За победу эту Великий князь навсегда остался в памяти народа с именем Дмитрий Донской.

     Когда Куликово поле содрогалось от страшной битвы, московские жены неотступно взывали к Небу о помощи, и громче всех звучала, дерзновеннее всех подымалась ко Господу молитва Великой княгини Евдокии. И Господь даровал ей счастье на том же самом месте, где она прощалась с мужем, встретить Великого князя Дмитрия, вернувшегося с победой.
     Известие о победе вызвало на Руси великое ликование вместе с великой скорбью по погибшим. Сразу же после триумфального возвращения в Москву, князь Дмитрий Иванович с соратниками своими снова совершил паломничество в Радонеж. Летопись говорит: «И прииде к Троице к отцу Сергию. И преподобный старец срете его с кресты близ монастыря и знаменовав его крестом рече: Радуйся, господине князь великий и веселися твое христолюбивое войско». Тогда же князь попросил преподобного Сергия отслужить заупокойные литургии и панихиды по убиенным на Куликовом поле русским воинам. Это поминовение названо было Димитриевской родительской субботой, так как состоялось оно впервые в субботу перед 26 октябрем — днем Ангела великого князя — памятью св. великомученика Димитрия Солунского. И в летописи записано, что было заповедано творить это поминовение до тех пор, пока стоит Русская земля.
     Если бы распри в Золотой Орде продолжились, то эта победа обеспечила бы Руси независимость. Однако единство и сильная власть в Орде были восстановлены почти сразу вскоре после поражения Мамая. Практически без передышки Русь оказалась перед новым, не менее тяжелым испытанием.
     Поражение на Куликовом поле было для Золотой Орды ударом тяжелым, но не смертельным. Мамай не терял времени, собирая новую армию для следующего похода против Москвы. Но в этот момент самого Мамая поджидала серьезная опасность: на него напал соперник — хан Тохтамыш, вассал великого правителя Востока — Тамерлана. Столкновение двух армий произошло в 1381 году на берегах реки Калки, недалеко от того места, где в 1223 году русские потерпели жестокое поражение от монголов. В этот раз битва на Калке окончилась полной победой воинов Тохтамыша. После этого поражения большинство князей и темников, которые до сих пор признавали Мамая своим вождем, перешли на сторону победителя. Мамай с немногими приверженцами скрылся в крымском порту Каффа, находящемся тогда под контролем генуэзцев. Ему удалось забрать с собой большую часть принадлежащего ему золота и драгоценностей, при помощи которых он намеревался собрать новую армию. Генуэзцы приняли его, но вскоре убили и захватили его сокровища. Русский летописец записал о конце ордынского темника: «И так окончилось во зле зло Мамаевой жизни».
     С победой над Мамаем Тохтамыш стал властелином и восточной и западной частей улуса Джучи — фактически одним из самых могущественных правителей того времени. Естественно, что он считал своим долгом восстановить власть Золотой Орды над Русью. Его первым шагом в этом направлении было подтвердить союз, заключенный Мамаем с Литвой. Тохтамыш отправил посла уведомить великого князя Ягайло о своем восшествии на престол. Известно, что еще перед Куликовской битвой Ягайло признал себя ханским вассалом. Тохтамыш поспешил известить Великого князя Дмитрия Московского и других удельных князей о своей победе над их общим врагом Мамаем, Но ни Дмитрий Донской, ни другие русские князья не сочли необходимым нанести Тохтамышу личный визит, однако все они направили к новому хану послов с поздравлениями и многочисленными подарками. Хотя эти действия можно было расценить как восстановление зависимости русских князей, Тохтамыш понял, что русские не намерены соблюдать прежние обязательства по отношению к Золотой Орде. Поэтому его следующим шагом стало направление в Москву чрезвычайного посланника для подтверждения своей власти. Посланник добрался только до Нижнего Новгорода, где ему не позволили продолжить путь дальше. Провал этой миссии убедил Тохтамыша, что единственным способом заставить Москву повиноваться является война. Он немедленно начал приготовления к нападению на Русь.
     Тохтамыш не преуменьшал силы русских. Свой единственный шанс он видел в неожиданности и скорости. Поэтому он собрал войска — все конные — за Волгой и занял город Булгар, как сделал Батый, когда впервые напал на Русь. Затем он приказал захватывать на реке все русские торговые флотилии (ему нужны были суда для переправы войск через реку) и держать купцов под арестом, чтобы никто не смог сообщить русским князьям о приближающемся нападении.
     Когда армия Тохтамыша появилась на западном берегу средней Волги, русские были застигнуты врасплох. Уныние и ужас охватили Москву, когда известие о приближении Тохтамыша достигло города. Поскольку уже было слишком поздно собирать ополчение, многие князья и бояре предлагали немедленную капитуляцию как единственный способ избежать полного разрушения. Великий князь Дмитрий пренебрег их советом. Он решил выйти из Москвы, которая должна была обороняться за каменными стенами, а в это время собрать новое войско в северных землях. Он сам отправился в Кострому, а своего двоюродного брата Владимира Серпуховского послал в Волоколамск защищать дорогу на Новгород. Многое зависело от поведения великого князя Михаила Тверского, но тот хранил молчание.
     Великий князь Ольгерд Литовский дважды безуспешно пытался взять штурмом каменные стены Москвы. Возможно, Дмитрий Донской надеялся, что ордынцам тоже этого не удастся, поскольку к тому времени московский гарнизон имел на вооружении огнестрельное оружие — пушки и ручные ружья. Дмитрий Донской был уверен, что Москва выдержит вражескую осаду, а потому разрешил Великой княгине Евдокии с детьми, митрополиту Киприану и некоторым из бояр оставаться в городе.
     Но как только Великий князь покинул столицу, среди жителей стольного града начались разногласия. Многие именитые люди желали уйти в безопасное место. Простолюдины хотели остаться и оказать сопротивление захватчикам. Богатых, пытавшихся спастись, убивали, а их имущество разграблялось. Ворота закрыли, не позволяя никому выйти из города. Исключение было сделано только для митрополита, Великой княгини с детьми и их ближайшего окружения. Великая княгиня поспешила к мужу в Кострому. На пути она едва на попала в плен. Митрополит, однако, предпочел поехать в Тверь. Не доверяя никому из местных бояр, вече выбрало воеводой московского войска литовского князя Остея, которого Никоновская летопись называет внуком Ольгерда. Ему удалось восстановить в городе порядок и начать спешные приготовления к обороне. Его четкие действия и уверенность в себе произвели впечатление на горожан: беженцы из окрестных городов и сельских районов заторопились в Москву.
     23 августа 1382 года армия Тохтамыша появилась у городских стен. Теперь казалось, москвичи были едины в своем решении сражаться.
     Летописец, однако, отмечает разницу в отношении между «добрыми людьми», которые готовились к смерти, молясь Богу, и «плохими людьми», разоряющими погреба богачей и укрепляющими себя спиртными напитками. Три дня и три ночи ордынцы яростно штурмовали город, но взять его так и не смогли. Тогда Тохтамыш решил действовать обманом и 26 августа предложил перемирие, запрашивая только «малые дары» за снятие осады. Два сопровождавших его суздальских князя поклялись в искренности этого предложения.
     Москвичи, не подозревая коварства, поверили им. Когда ворота открылись и процессия московской знати во главе с князем Остеем вышла приветствовать хана, враги напали на них и всех перебили. В это время другие отряды ринулись в город. Началась ужасная бойня. Победители захватили великокняжескую казну и богатства, накопленные боярами и состоятельными купцами. В церквах были расхищены золотые сосуды и кресты, украшенные драгоценными камнями ткани и другая драгоценная утварь. Летописец с особой болью отметил потерю книг, объясняя, что множество книг свезли в московские церкви из окрестных городов и сел в попытке спасти их от врагов. Все книги были выброшены или сожжены татарами. Когда разграбление закончилось, город подожгли. «До тех пор Москва была огромна и прекрасна, — повествует летописец, — полна людей, богатства и славы... а теперь в одно мгновение вся ее красота погибла, и слава обратилась в ничто. Остались только дым над руинами, голая земля и груды трупов».

     Как только известие об этом бедствии достигло Твери, Великий князь Михаил отправил к Тохтамышу посла с богатыми дарами. Хан милостиво принял их и выдал Михаилу свой ярлык на великое княжение Тверское. Тем временем ордынцы рассыпались по всему княжеству московскому, разоряя города и села, обратив в пепелище большую часть русских земель. «Взят же был город 26 августа, в 7-й час дня, в четверг, и огнем спален, а люди перебиты, а иные пленены, а иные сгорели, а иные утонули, а иные среди трупов и в крови задохнулись. И не в одной Москве такое сотворилось, но и во Владимире, и в Переяславле, и в Юрьеве, и в Звенигороде, и в Можайске...» — сообщает летописец.
     Но когда враги подошли к Волоколамску, князь Владимир преградил им путь: «Князь Владимир Андреевич стоял за Волоком со многими людьми. И наехали на него татары; он же напал на них и перебил многих, а иных в плен взял, а иные убежали к Тохтамышу. И убоялся Тохтамыш, и понемногу стал отступать от Москвы...»
     Тогда же разведчики Тохтамыша доложили, что великий князь Дмитрий собрал в Костроме значительные силы. Тохтамыш приказал отступать. На обратном пути ордынцы опустошили Рязанское княжество.
     Когда великий князь Дмитрий и князь Владимир возвратились в разоренную Москву, вид пепелища вызвал у них слезы. Первым приказом Дмитрия Донского было предать земле еще не захороненные тела. Он платил один рубль за погребение восьмидесяти тел. Общий расход составил 300 рублей, из чего можно заключить, что похоронили тогда 24 000 человек.
     «И до той поры, прежде, была Москва для всех град великий, град чудный, град многолюдный, и множество в нем всякого народа, и множество богатства и всякого узорочья — и в един час изменился облик его. И не на что глядеть стало: разве только земля, и пыль, и прах, и пепел, и множество трупов. И святые церкви стоят разорены, словно осиротевшие, словно овдовевшие... Той же осенью пришел на Москву посол Карач от царя Тохтамыша с пожалованием Великому князю. Князь же повелел христианам дворы ставить и город отстраивать» — так описывает Москву после Тохтамышева разорения летописец.
     Нашествие Тохтамыша в 1382 году стало новым испытанием для Москвы и всей Русской земли. Казалось, вернулись страшные времена Батыева нашествия. Но сил на дальнейшее разграбление Руси у татар уже не было. Да и русские твердо помнили о победе на поле Куликовом, которая уничтожила прежнее убеждение в непобедимости Орды и показала, что Русь окрепла для борьбы за независимость. Набег Тохтамыша не уменьшил этого значения Мамаева побоища: татары одолели в 1382 г. только потому, что пришли «изгоном», внезапно и крадучись, а Москва их проглядела и не убереглась. Все понимали, что теперь Русь не поддастся, как прежде, нашествиям Орды и что татарам можно действовать против Руси только нечаянными набегами.

     И вновь, как прежде, потянулись в Орду русские князья за ярлыками на княжение. Как и можно было ожидать, великий князь Тверской заявил свои права на Великое княжество Владимирское. Однако Тохтамыш предпочитал сохранять Восточную Русь разделенной на несколько больших княжеств, будучи уверен в своей способности поддерживать между ними равновесие, особенно потому, что теперь Москва казалась обескровленной и униженной. Поэтому хан подтвердил Михаилу ярлык великого князя Тверского, но ярлык на великое княжение Владимирское выдал Дмитрию Московскому. Чтобы вынудить обоих повиноваться, он оставил в Орде в качестве заложников сына Михаила — Александра и сына Дмитрия — Василия, которому было тогда около тринадцати лет. Евдокия отпустила сына и тем самым обрекла себя на двухлетнее страдание. Тохтамыш кроме дани потребовал за Василия выкуп восемь тысяч рублей. Сумма по тем временам была огромная, и разоренное Московское княжество не могло выплатить всю сумму. Поэтому Василию пришлось жить в плену у хана два долгих года.
     От всех русских княжеств требовалось возобновить регулярные выплаты дани и других налогов в том же объеме, как и во времена правления хана Джанибека, что было значительно выше дани периода смуты в Орде. Великое княжество Владимирское в 1384 году должно было платить огромный «выход» или золотом (тамга), или серебром (дань). Новгородцы были обложены Черным бором. Более того, Русь опять должна была поставлять воинские отряды в армию хана, когда бы он их не затребовал.
     На внешний взгляд казалось, что Тохтамыш восстановил контроль над Русью, а Золотая Орда теперь казалась сильнее, чем когда-либо. Но все же Русь сумела сохранить свою автономию и поддержать национальное объединение. Однако ход истории оказался для Руси более благоприятным, чем казался вначале, — Промыслом Божиим и по молитвам святых и праведников Русской земли появилась надежда на освобождение от ненавистного ига. Много молитв о спасении родной земли вознесла и Великая княгиня Московская Евдокия-Евфросиния, за что ее столетиями с особым благоговением и любовью чтит русский народ и прославляет Русская Православная Церковь.

     В противостояние Руси и Золотой Орды вмешалась третья, еще более грозная сила — военная мощь среднеазиатской империи Тамерлана (Тимура). Великий завоеватель разгромил Тохтамыша и способствовал разложению Золотой Орды.
     Нет сомнений, что с самого начала этой борьбы русские князья, располагавшие полной информацией о происходящем, осознали ее значение для ослабления власти Золотой Орды над Русью. Первым, кто извлек выгоду из новой ситуации, был Василий — сын великого князя Дмитрия, которого держали в Орде как заложника. Осенью 1386 года он бежал с помощью некоторых дружественно настроенных к нему ордынцев. Возвращался беглец в Москву кружным путем, через Литву. Литовский Великий князь Витовт пообещал Василию отдать ему в жены свою дочь Софию (тогда ей исполнилось шестнадцать лет), когда для этого наступит благоприятный момент. После клятвенного обещания отдать Софию в жены Витовт оказал Василию все возможные почести и помог вернуться в Москву через Полоцк. Василий появился в столице княжества 19 января 1387 года, сопровождаемый несколькими литовскими князьями и боярами. Тохтамыш не мог наказать Василия за побег, так как ему нужны были русские воины для войны с Тимуром. В 1388 году Тохтамыш собрал огромную армию, в которую призвал воинов из всех народов улуса Джучи, включая русских, булгар, черкесов и аланов.
     В мае 1389 года у великокняжеской четы родился сын, названный Константином. 16 мая 1389 года Василий становится крестным своего новорожденного брата, и в семье снова был праздник. Но всего через три дня Евдокию позвали к одру умирающего мужа. Тяжелую болезнь князя тщательно скрывали от слабой после родов супруги — тем большей тяжестью обрушилось на нее неожиданное горе.
     Великий князь Дмитрий Иванович9 скончался на сороковом году жизни 19 мая 1389 года, в среду, в первом часу ночи. На следующий день его похоронили в соборе святого Архангела Михаила, усыпальнице всех московских князей. По свидетельству современников, этот день стал днем печали и слез для многих русских людей: «И плакали над ним князья, и бояре, и вельможи, епископы, архимандриты, и игумены, и священники, диаконы, и черноризцы, и весь народ от мала и до велика, и не было такого, кто бы не плакал, и не слышно было пения церковного из-за громкого плача. И разошлись все, исполненные скорби...»
     Незадолго до смерти князь составил завещание — духовную грамоту, в которой передал престол своему сыну Василию, оговорив, что соправительницей ему будет мать:
     «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Я, грешный, ничтожный раб Божий Дмитрий Иванович, пишу духовную грамоту в здравом своем уме. Даю завещание сыновьям своим и своей княгине. Поручаю детей своих своей княгине. А вы, дети мои, живите заодно, а матери своей слушайтесь во всем. А отчину свою Москву завещаю детям своим — князю Василию, князю Юрию, князю Андрею, князю Петру... А сына своего, князя Василия, благословляю своей отчиной, великим княжением...
     А поручил я детей своих своей княгине. А вы, дети мои, слушайтесь во всем своей матери, из воли ее не выходите ни в чем. А если кто из сыновей моих не станет слушать своей матери и выйдет из ее воли, то не будет на том моего благословения...»
     Летописец записал «Плач Великой княгини по умершем муже» — одно из вдохновеннейших поэтических творений Древней Руси.
     Три месяца спустя посол Тохтамыша князь Шихмат торжественно возвел Василия на престол Великого княжества Владимирского. Авторитет Василия сильно укрепила женитьба на дочери Витовта Софии, а также возвращение в Москву митрополита Киприана. Оба этих события произошли в 1390 году.

     Великая княгиня устранилась от непосредственного участия в государственных делах. Еще при жизни супруга она жила истинно по-христиански, а после кончины его повела строго монашескую подвижническую жизнь: носила власяницу и тяжелые вериги носила под роскошной великокняжеской одеждой. Даже близким своим не открывала Евдокия своих подвигов: устраивала в великокняжеском тереме званые обеды, но сама не прикасалась к яствам, вкушая постную пищу.
     Людская злоба и клевета не обошли ее. По Москве стали ходить нелепые слухи, затрагивающие честь вдовы-княгини. Слухи эти доходили до сыновей. Княжичи, хоть и любили мать и не верили клевете, все же не могли не смущаться. Один из них, Юрий, обратился к матери с вопросом о наветах, порочащих ее. Тогда княгиня собрала всех сыновей своих и сняла часть великокняжеских одежд — дети увидели, что подвижница так исхудала от поста и подвигов, что тело ее иссохло и почернело и «плоть прилипла к костям». Юрий с другими братьями просили прощения у матери и хотели отомстить за клевету. Но мать запретила им и думать о мести. Она сказала, что с радостью претерпела бы унижение и людское злословие ради Христа, но, увидев смущение детей, решилась открыть им свою тайну.
     Каждый день Евдокию можно было встретить то в одном из храмов, то в монастыре. Поминая своего покойного супруга, она постоянно делала вклады в монастыри, одаривала бедных деньгами и одеждой. В 1393 году Евдокия заложила в Москве церковь Рождества Пресвятой Богородицы10, «что вверху на царицыных сенях», как его стали называть впоследствии. Спустя два года этот храм был расписан знаменитыми иконописцами Феофаном Греком и Симеоном Черным. Впоследствии он неоднократно перестраивался, но до наших дней сохранился фрагмент белокаменной кладки XIV века — древнейший памятник московского зодчества. Одновременно она строила несколько храмов и монастырей в Переславле Залесском.

     В 1391 году борьба между Тохтамышем и Тимуром вступила в решающую стадию. Тимур решил пойти за своим противником в его собственные владения. В феврале 1391 года после тщательной подготовки он сосредоточил огромную армию (до 200 000 человек) на Сырдарье и собрал курултай, который одобрил его планы. Армия, которую Тимур вел, была страшной военной машиной того времени, доведенной до совершенства. Ее организация и вооружение основывалась на лучших монгольских военных традициях и на собственном опыте Тимура. Следуя основным принципам десятичной системы военной организации и жесткой дисциплины, заложенными Чингисханом, Тимур ввел много нового в стратегию и в тактику ведения боя. Среди прочего, он отвел важную роль пехоте. Чтобы его пешие воины могли выдерживать атаки конницы, на поле битвы его пехота была хорошо защищена окопами, закрытыми огромными щитами. Вся армия делилась на семь соединений, два из которых составляли резерв, который главнокомандующий мог бросить в любом направлении в зависимости от хода сражения, чтобы поддержать или центр, или фланг. Центр в этой новой армии был намного мощнее, чем в старых монгольских армиях и даже чем в прежних собственных армиях Тимура.
     Войска Тохтамыша постоянно отступали, пытаясь избежать решительного сражения, однако на Средней Волге, в районе Самары, войска Тимура настигли лагерь своего врага, и Тохтамыш вынужден был принять сражение 18 июня 1391. Кровавая битва закончилась полным разгромом армии Тохтамыша. Сам Тохтамыш бежал с небольшой свитой. Победители захватили огромную добычу. К концу года Тимур с триумфом вернулся в свою столицу Самарканд. Скоро стало ясно, что Тимур недооценил личность и возможности Тохтамыша. Хотя он потерял всю восточную часть улуса Джучи (на восток от Яика), он еще контролировал собственно Золотую Орду. Большая часть золотоордынских князей и знати сохраняла верность своему хану. Многое зависело от отношения Москвы и Литвы к хану. Чтобы сохранить на своей стороне Москву, Тохтамыш был вынужден коренным образом изменить свою политику относительно Руси. Вместо поддержания равновесия между четырьмя русскими великими княжествами, теперь свой единственный шанс сохранить власть над Восточной Русью он видел в уступках самому сильному княжеству — Московскому. Великий князь Василий появился в лагере Тохтамыша, одарил хана и его знать, после чего получил ярлык на нижегородский стол. Кроме Нижнего Новгорода хан отдал ему часть уделов — Городецкий, Мещерский и Тарусский. Москва была теперь сильнее, чем когда-либо, кроме того, был сделан важный шаг к объединению Восточной Руси.

     Осенью 1394 года войска Тохтамыша начали ограниченное наступление на Кавказе, миновали Дербент и появились в районе Ширвана, разоряя все на своем пути. Узнав об этом, Тимур отправил посла, требуя, чтобы Тохтамыш отвел войска и признал себя его вассалом. Тохтамыш отказался, так что окончательная схватка между двумя правителями стала неизбежной.
     В феврале 1395 года Тимур выступил на север: из Закавказья в Дагестан по западному берегу Каспийского моря. В апреле его армия развернула укрепленный лагерь в долине реки Терек, откуда были видны основные силы Тохтамыша. Бой состоялся 15 апреля. В результате ожесточенного сражения воины Тимура разгромили армию Тохтамыша.
     Тимур вернулся на западный берег Волги и подавил отдельные выступления эмиров Тохтамыша на Нижнем Дону. Затем, дав войскам непродолжительный отдых, он начал новый поход — на этот раз против Руси. Его армия пошла на север по течению Дона двумя колоннами, одна — степями восточнее реки, другая — по западной стороне. В июле обе колонны достигли южных рубежей Рязанского княжества. Западная колонна под личным командованием Тимура штурмом взяла Елец. Елецкий князь попал в плен, а жители города были убиты или уведены в рабство. После захвата Ельца Тимур развернул там свой лагерь, позволяя войскам грабить окрестные земли. По всей видимости, он заслал на север своих разведчиков и ждал их донесений.

     С именем Великой княгини Евдокии связано одно из самых значительных событий духовной истории России. Совершилось оно во время нашествия Тимура в 1395 году. Весть о том, что полчища грозного завоевателя подошли к границам Руси, привели в страх и трепет народ русский. Великий князь Василий, благодаря влиянию матери, проявил твердость духа, собрал войско и вышел навстречу врагу. В начале августа Великий князь Василий сосредоточил главные силы в Коломне, здесь, на берегу Оки, русские остановились в ожидании неприятеля. В Москве оставался сильный гарнизон под командованием князя Владимира Серпуховского, героя битвы на Куликовом поле. Но что могла сделать эта малая дружина перед полчищами непобедимого завоевателя, утверждавшего, что вся вселенная недостойна иметь двух правителей?
     Великий князь ясно понимал, что с человеческой точки зрения ситуация для русских — безнадежна: слишком велика была разница в военных силах. Выступая в поход, он все упование возложил на Бога и на Его Пречистую Матерь. Митрополит Московский Киприан вместе с церковным народом молился в Кремле и призывал на помощь великих российских святителей и заступников — митрополитов Петра, Алексия и преподобного Сергия Радонежского. Предстоящий Успенский пост был посвящен подвигам покаяния и молитвам о победе.
     Народ, подкрепляемый верой в заступничество Божие, вместе со своей княгиней молился Богу. Евдокия совершала сугубые молитвы об избавлении Руси от гибели. Молитва праведницы была услышана Богом. По совету матери Василий Дмитриевич повелел принести чудотворную Владимирскую икону Божией Матери из Владимира в Москву. Митрополит Киприан послал духовных лиц во Владимир, чтобы доставить икону в Москву. 15 августа, в самый день Успения Богородицы, после литургии икона была поднята, вынесена из собора, и духовенство на своих руках в сопровождении многолюдного крестного хода понесло чудотворный образ в Москву. Десять дней икона находилась в пути. По обе стороны дороги на протяжении всего следования иконы стояло великое множества народа. При приближении иконы люди падали на колени и со слезами взывали: «Матерь Божия, спаси землю Русскую!..»
     Процессия появилась перед Москвой 26 августа, в тринадцатую годовщину захвата города войсками Тохтамыша. Москвичи во главе с митрополитом Киприаном, семейством великого князя, священниками и боярами вышли навстречу святыне. Жители столицы встретили главную икону земли русской на Кучковом поле11 со слезами радости, «возсылая усердные мольбы, да будет Владычица Богородица теплою Заступницею и скорою Помощницею и Покровом городу Москве». После торжественной встречи икона была доставлена в Успенский собор Кремля. Молебны перед иконой служились день и ночь. И Матерь Божия не посрамила столь великой веры и надежды, вняв мольбам русских людей.
     ...В тот самый день, когда в Москве встречали икону, произошло то, чего никто не мог предвидеть: Тамерлан внезапно поднял войска и отступил к югу, а скоро оказался вообще за пределами русских земель. Предание сообщает, что среди дня хан задремал у себя в шатре, и ему было во сне видение. С высокой горы спускались прямо на него святители с золотыми посохами, которыми они грозили ему, а в небе над горой появилась величавая Жена, окруженная тьмами воинов с крыльями, которые устремились на Тамерлана. Тамерлан проснулся, сразу призвал советников и потребовал истолковать ему сон. Самые мудрые из них объяснили ему, что Жена эта — Мать христианского Бога, и смысл сновидения в том, что Она не оставит русских без Своей помощи. Тогда Тимур отдал приказ к отступлению. Автор созданной в то время «Повести о Темир-Аксаке» так передает отклик русского народа на это необычайное событие: «Не мы ведь изгнали, но Бог изгнал их незримою силой Своей и Пречистой Своей Матери, скорой Заступницы нашей в бедах, и молитвой угодника Его, боголюбивого преосвященного Петра, митрополита Киевского и всея Руси, твердого заступника и молебника города нашего Москвы от находящих на нас бед». Радость всех русских людей была безграничной. В то время было принято в память таких славных событий, в которых видели знаки милости Божией, основывать церкви и монастыри. Сразу же по благословению митрополита Киприана на средства великого князя на Кучковом поле заложили деревянную церковь — «во имя Пречистой Богородицы, славной встречи Ее на память о той великой милости Божией».
     Уход Тимура от русских земель был воспринят как Божие заступничество и чудо. После внезапного отступления врага москвичи начали особо почитать Евдокию, видя в ней не только княгиню, но заступницу и молитвенницу. В Москве на месте встречи иконы Владимирской Божией Матери, по молитвам к которой совершилось спасение Руси и града Москвы, заложили памятную церковь и монастырь, названный в честь события Сретенским.
     В этой церкви был установлен список с Владимирской чудотворной иконы. А спустя два года, в 1397 году, здесь уже возвышался Сретенский12 монастырь.
     В этот же самый исторический момент Церковь установила особый праздник в честь Владимирской иконы Божией Матери; его назначили на день, когда произошло чудо, в этот же день празднуется память святых мучеников Адриана и Наталии13.

     Сыновья великой княгини — Дмитрий, Юрий, Андрей, Иван, Петр и Константин повзрослели, и Евдокия стала думать об уходе в монастырь, чтобы всецело посвятить себя молитве и служению Богу. В Кремле устроила она новый женский монастырь (в то время в Москве было всего два женских монастыря — Алексеевский и Рождественский) в честь Вознесения Господня. Незадолго до этого, рассказывает древнее предание, во время болезни княгиню посетил Ангел, предсказавший ей время кончины. После явления Ангела Евдокия не могла говорить и только знаками просила написать образ того Ангела-вестника. Лишь в третьем варианте иконы, в образе Архангела Михаила, узнала Евдокия явившегося ей небесного посланца. Речь вернулась к ней. Но пророчества Архистратига она не открыла никому. По ее желанию образ Архангела Михаила был помещен в кремлевском храме Рождества Пресвятой Богородицы.
     Место для обители выбрали у Фроловских ворот. Отсюда она провожала и здесь встречала своего супруга, возвращавшегося с Куликова поля. Поблизости от ворот находился великокняжеский терем, сожженный во время нашествия Тохтамыша. На этом месте бывшего княжеского жилища воздвигла великая княгиня монашеские кельи.

     В 1407 году, после видения Архангела Михаила, предвозвестившего ей скорую кончину, княгиня Евдокия решила принять монашество, к которому стремилась всю свою жизнь. Сказание говорит, что вступление великой княгини на монашеский путь было ознаменовано Божиим благословением и чудом. Одному нищему слепцу Великая княгиня явилась во сне в канун своего пострига и обещала исцелить его от слепоты. И вот, когда Евдокия шла в обитель на «иноческий подвиг», слепец-нищий обратился к ней с мольбой: «Боголюбивая госпожа Великая княгиня, питательница нищих! Ты всегда довольствовала нас пищею и одеждою, и никогда не отказывала нам в просьбах наших! Не презри и моей просьбы, исцели меня от многолетней слепоты, как сама обещала, явившись мне в сию ночь. Ты сказала мне: завтра дам тебе прозрение; ныне настало для тебя время обещания».
     Великая княгиня, будто не замечая слепца и не слыша его мольбу, шла далее и как бы случайно опустила на слепца рукав рубашки. Тот с благоговением и верою отер этим рукавом свои глаза. На виду у всех совершилось чудо: слепой прозрел! Народ прославил вместе с прозревшим угодницу Божию14. По сказанию, в день пострига Великой княгини исцелились от различных болезней 30 человек. Постриг совершился 17 мая 1407 года в деревянной церкви Вознесения. Великая княгиня получила в постриге имя Евфросиния («радость»).
     А через три дня, 20 мая, произошла закладка новой каменной церкви в честь Вознесения Христова. В этом храме Великая княгиня определила и место своего упокоения. Но ей не довелось увидеть завершение строительства. 7 июля 1407 года она скончалась на 54-м году жизни, оплаканная семьей, боярами, всем народом русским, видящим в ней любящую мать. Погребали святую Евфросинию при большом стечении народа в указанном ею месте строившегося храма, где и почивала она до 1929 года, совершая многочисленные исцеления и даруя благодатную помощь всем, с верою приходящим к ее многоцелебным мощам. Как повествует сказание, Господь явил через мощи Своей угодницы множество чудес и преподобная Евфросиния была «удостоена прославления». Не раз отмечено, как у гроба ее сами собой зажигались свечи.
     По кончине преподобной постройку храма продолжила великая княгиня Софья Витовтовна, супруга великого князя Василия Дмитриевича. Большой пожар не позволил окончить сооружение храма, так что он стоял недостроенным почти 50 лет, и, наконец, супруга великого князя Василия Темного — Мария Ярославна — дала обет завершить постройку. В 1467 году храм был торжественно освящен15.
     Вознесенский храм стал усыпальницей великих княгинь и цариц Российского государства. Над местами их погребения воздвигались надгробья. Здесь были погребены: Софья Палеолог (1503 г.) — вторая жена Иоанна III, Елена Глинская (1533 г.) — мать Иоанна IV Грозного, Ирина Годунова (1603 г.) — супруга царя Феодора Иоанновича, Наталия Кирилловна (1694 г.) — мать Петра I и другие. Последней упокоена здесь царевна и великая княгиня Наталия Алексеевна (1728 г.), внучка Петра I, дочь царевича Алексея Петровича. К началу XX века в храме стояло 35 гробниц. В летописях сохранилось немало сведений о совершенных в соборе захоронениях великих и удельных княгинь и цариц.
     Летописи сравнивали Евдокию с супругой Владимира Мономаха Марией. В народе она всегда почиталась святой. Святость преподобной Евфросинии была удостоверена многочисленными чудесами, совершавшимися при ее гробнице в течение нескольких столетий. Исцелялись здесь многие больные и бесноватые. Однажды преподобная Евфросиния явилась во сне парализованной девице и воздвигла ее от одра. Неизлечимо больной был возвращен к жизни через возложение на него пелены с гробницы преподобной.
     Ее духовный подвиг свидетельствует о том, что ни богатство, ни высокое общественное положение, ни семейные узы не могут быть непреодолимым препятствием для стяжания благодати Божией и святости. Народное почитание Евфросинии в Москве никогда не прекращалось. Особенно оно возросло в XIX веке после ряда чудесных исцелений от слепоты и паралича у ее могилы. Тогда же состоялось прославление Евфросинии в лике святых.
     Мощи основательницы монастыря почивали под спудом за правым столпом собора, у южной стены. В 1822 году над мощами была устроена посеребренная рака с сенью, созданная на добровольные пожертвования. В 1872 году вместо посеребренной раки начала XIX столетия над гробницей возводится новая — с балдахином, драгоценными камнями, украшается и стоящая рядом икона, изображающая чудесное исцеление княгиней слепого. Таким образом, Евфросиния оказалась первой и до канонизации в конце XX столетия Великой княгини преподобномученицы Елисаветы единственной женщиной в Соборе Московских святых.
     Великие князья и цари, готовясь к исповеди, шли к гробнице преподобной и просили прощения. Гробницу посещали Российские императоры Александр I, Александр II с супругой, Николай II с супругой — последний русский Государь; будущий страстотерпец дважды преклонял колени пред гробницей преподобной в Великую Субботу. Во время обоих посещений беседовал с настоятельницей Вознесенской обители игуменьей Евгенией. Государь принял здесь хлеб-соль, посетил детский приют для девочек-сирот при обители. Особенно часто бывали здесь Великий князь Сергей Александрович с супругой. Здесь Елисавета Феодоровна оплакивала мученическую кончину супруга. Вблизи от обители и были погребены останки убиенного Великого князя Сергея Александровича.
     Но не только цари и князья, многие тысячи русских людей полюбили это место и поклонялись не только мощам преподобной, но и молились о упокоении многих цариц и княгинь, чьи останки находились в усыпальнице Вознесенской обители, — до тех пор, пока их не потревожили в новые жестокие времена.
     7 июля 1907 года в Кремле праздновали 500-летие со дня кончины преподобной Евфросинии. За эти годы тысячи инокинь и послушниц прошли монашескую школу и упокоились в кремлевской обители. Этот праздник оживил в памяти верующих образ молитвенницы за Русскую землю. Накануне, после Божественной литургии крестным ходом с преднесением иконы Вознесения направились из Вознесенского монастыря в Архангельский собор для возложения иконы на гроб Дмитрия Донского. Вечером в обители было всенощное бдение, во время которого все молящиеся стояли с зажженными свечами. Утром Божественную Литургию служил Московский митрополит Владимир (Богоявленский)16. По окончании ее присутствующим раздавали юбилейные медали, образки и листки с жизнеописанием преподобной. Затем через Красную площадь прошел многолюдный крестный ход, было прочитано послание от Государя и принесены дары. Великая княгиня Елисавета Феодоровна, глубоко почитавшая преподобную, преподнесла золотую лампаду и драгоценности для украшения нового покрова, изготовленного инокинями. Она же в дни праздника собственноручно убрала раку розами и васильками. Игумения Екатеринбургского Тихвинского монастыря преподнесла икону святой Софии, выполненную из уральских самоцветов. Многие московские храмы отметили 500-летие торжественными службами.
     Сестры Вознесенской обители сочинили в честь своей небесной покровительницы Евфросинии торжественный гимн. Вот несколько строк из него:
          Ты святым своим покровом нашу доблесть сохрани,
          У своей священной раки
          всех скорбящих умири...
          Помяни в скорбях всех сущих,
          в тесноте или в беде,
          Помяни и всех смиренных,
          всех молящихся Тебе.
          Помяни Ты, Преблаженная,
          и весь русский наш народ,
          Всех, кто с сердцем умиленным
          под покров Твой притечет...


     В 1922 году раку и сень над мощами изъяли с целью извлечения из нее драгоценных металлов. Мощи преподобной Евфросинии оставались в каменной гробнице под полом собора.

     В 1929 г. советское правительство приняло решение о строительстве в Кремле здания для размещения школы красных командиров ВЦИК. Местом для него выбрали участок крепости возле Спасских ворот, на котором располагались два монастыря — Чудов и Вознесенский. Летом 1929 г. началась разборка построек двух этих обителей. Сотрудники музеев Кремля пытались спасти и сохранить, насколько возможно, исторические древности двух разрушаемых кремлевских обителей.
     В августе 1929 г. Ученый совет Оружейной палаты создал специальную комиссию для изучения и сохранения некрополя Вознесенского собора (ее возглавлял заместитель директора Оружейной палаты по научной работе В. К Клейн). Эта комиссия вела подробный дневник работ, в котором скрупулезно фиксировались все ее действия по сохранению древних погребений уникальной усыпальницы. После вскрытия полов в Вознесенском соборе выяснилось, что под ними размещалось в два раза больше захоронений, чем было надгробий в интерьере храма. Останки размещались в массивных белокаменных саркофагах (их обнаружено 60); были найдены останки, погребенные под белокаменными плитами, — таких оказалось шесть. Каждое погребение вскрывали, описывали саркофаг, состояние останков, предметы, найденные в захоронениях и т.д. Затем каменные гробы перевозили в Архангельский собор Кремля, постепенно переместив в него весь некрополь Вознесенского собора. Здесь проводили ремонт пострадавших от времени и в процессе перевозки саркофагов и крышек, делали зарисовки останков и фотографировали их. Часть этих материалов сохранились в архиве музеев Кремля.
     Встал вопрос о том, где разместить этот большой некрополь, чтобы сохранить останки женщин из московского правящего дома, имена которых хорошо известны нам по русской истории. Для размещения захоронений выбрали древнюю подвальную Судную палату Архангельского собора. Чтобы спустить саркофаги в подвал, пришлось проделать в его стене отверстие размером 2x2 м и через него перенести гробницы в новое помещение.
     Сотрудники музеев Кремля перевозили белокаменные саркофаги через площадь и по доскам через пробитое в стене отверстие спускали в подклет Судной палаты Архангельского собора. Белокаменная гробница преподобной Евфросинии оказалась поврежденной, и вынуть ее целиком из земли не смогли. Не хотела княгиня покидать свой монастырь. Но все же ее останки извлекли из могилы, перевезли через площадь и поместили в подвале. Мощи преподобной были спасены от уничтожения, но поместили их вместе с другими останками из захоронений в белокаменных гробницах XV века; поэтому долгое время думали, что их вряд ли возможно будет отделить от останков других погребенных в некрополе. К счастью, это оказалось не так.
     При вскрытии захоронений среди останков преподобной Евфросинии кроме небольших частичек ткани от савана нашли обрывки ее кожаного монашеского пояса с тиснеными изображениями двунадесятых праздников и подписями к ним. Эти святыни вместе с находившимися в гробах сосудами для елея до сего дня хранятся в фондах музеев Кремля. Обломки каменной гробницы преподобной находятся в том же подвале. На обломке крышки гробницы хорошо видна надпись, процарапанная острым предметом. Она состоит только из имени «Евдокея» (указано мирское имя), причем последняя буква вынесена на вторую строку.

     Так Архангельский собор Кремля стал общей семейной усыпальницей великокняжеских и царских семей Российского государства. Но как по-разному относятся к ним нынешние хозяева Кремлевских соборов. Мужские надгробья Архангельского собора окружены заботой, смотрители тщательно следят за ними, отмечая колебания температуры и влажности воздуха. А в подвале собора вдоль стен стоят в беспорядке и небрежении изуродованные гробницы с останками великих княгинь и цариц. Сегодня в подвальной палате южной пристройки Архангельского собора находятся 56 целых белокаменных саркофагов XV — XVII вв., несколько памятных плит, снятых с наружных стен Вознесенского собора (у его стен существовало обширное монастырское кладбище) и обломки гробов, сильно пострадавших от времени. Косточки великих княгинь и цариц Российского государства из нарушенных погребений сложены в два саркофага XV в.
     Но это небрежение не может и не должно продолжаться. Поклоняясь мощам святой Евфросинии, русские люди учились любить Бога и свою Отчизну. Ведь не только в минувшие годы, но и в наши дни являются знамения милости Божией, подаваемой по молитвам преподобной. Много изболевшихся сердец облегчила, много слез высушила эта святая молитвенница, изливающая отраду и утешение в скорбящие сердца. За эти благодеяния горячо чтили и чтут ее русские православные люди.

     Немало усилий по возрождению былого почитания в Москве преподобной Евфросинии и приведению в порядок некрополя российских государынь приложили члены Православного общества святых русских жен. Святейший Патриарх Алексий II дал благословение на чтение тропаря преподобной Евфросинии в подклете Судной палаты. Зарегистрирована община, и в районе «Котловка» идет полным ходом строительство первого в России храма во имя преподобной Евфросинии Московской.
     И небесная покровительница первопрестольного града подарила великую радость всем чтущим ее память: летом 2002 года были обретены святые мощи преподобной Евфросинии Московской.
     Найти великую святыню помогли сохранившиеся в архиве музеев Московского Кремля документы, описывающие все действия комиссии 1929 года по сохранению древних погребений усыпальницы Вознесенского монастыря. Как показало изучение некрополя, архивных материалов, а также заключение археологов, останки святой Евфросинии, ранее считавшиеся утраченными, частично сохранились. А первое торжество в ее честь после долгого перерыва состоялось 20 июля 2002 года в день памяти преподобной в Архангельском соборе Московского Кремля. Божественную литургию совершил наместник Новоспасского монастыря, епископ Орехово-Зуевский Алексий. Перед ковчегом с частицей мощей преподобной Евфросинии был отслужен молебен, после чего все собравшиеся впервые смогли приложиться к мощам святой.
     Обретение мощей преподобной Евфросинии Московской, духовной дочери преподобного Сергия Радонежского — событие особого значения. Святыня явлена нам во время новой Российской смуты и великого разорения нашей Отчизны как знамение любви Божией к нам и надежды на заступничество святых Русской земли.

     О, преподобная мати наша Великая княгине Евфросиние! Не остави нас всех и дорогую Отчизну нашу, не презри молений всех приходящих к многоцелебным мощем твоим, ныне открытым для утешения и радости нашей.

     Имя преподобной в миру — Евдокия («Благоволение») напоминает нам слова Ангелов, славящих Рождество Спасителя мира: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение» (Лк. 2,14). Это радостное молитвенное славословие указывает нам, какими должны быть взаимоотношения Бога и сотворенного Им мира. Благоволение — благая воля, желание и делание добра, всецелое отдание своей воли в волю Божию. Человек, совершенствуя собственную личность на пути доброделания, совершенствует семейные, общественные и государственные отношения — те формы единения людей, которые дарованы на земле. Только так достигается мир на земле.

     В духовном плане святая Евфросиния завершает делание благоверных княгинь русской земли. Благо-верность — это означает верность благу, верность Богу, ибо Сам Господь сказал: «Никто не благ, как только один Бог» (Мф. 19,17). Благоверность — строгая благочестивая жизнь по вере христианской, благой, истинной. Благоверные княгини являли для всех сограждан своих идеал духовной красоты женщины-христианки.
     Святые благоверные князья Русской земли строили христианское государство и стремились осуществить в нем правду Божию. Но любое государство употребляет силу и власть, управляя своим народом. Святые благоверные княгини помогали своим мужьям в строительстве государства и являлись совестью, которая умягчает нравы, помогает бедным, больным, обиженным и униженным. На них лежала обязанность нести тяготы, беды и скорби, а также последствия заблуждений и преступлений своих отцов, мужей и сыновей. Образ плачущей княгини стал олицетворением Русской земли времен монголо-татарского ига. Но при всех обстоятельствах хранили они великое смирение, кротость в перенесении скорбей. Жизнь их — постоянное молчаливое и терпеливое несение своего креста.
     Святые благоверные княгини Руси трудятся над восстановлением царского достоинства человека. Царское достоинство человек может обрести только тогда, когда станет гражданином Небесного и земного царства одновременно. Такое гражданство и даруется соединением пути святых благоверных князей (княгинь) с путем преподобных.
     Преподобная Евфросиния, великая княгиня Московская, соединила подвиг гражданского служения своему народу и родной земле с монашеским подвигом, восстанавливая царское достоинство человека. Недаром изображают ее в древнерусских лицевых рукописях с царской короной. Она становится пятой из святых жен Руси с именем Евфросиния: «Радость». Ибо ее жизнь явилась великой радостью для всей земли Русской.

          Плотно сомкнуты губы сухие, —
          Жарко пламя трех тысяч свечей.
          Так лежала княжна Евдокия
          На душистой сапфирной парче.
          И согнувшись, бесслезно молилась
          Ей о слепеньком мальчике мать,
          И кликуша без голоса билась,
          Воздух силясь губами поймать.
          А пришедший из южного края
          Черноглазый, горбатый старик,
          Словно к двери небесного Рая,
          К потемневшей ступеньке приник.

               А. Ахматова, 1913 год

     Прим.
  • 1 Святитель Алексий, митрополит Московский и всея России чудотворец (1378 г.), занимал первосвятительский престол с 1354 по 1378 г. Память 12/25 февраля, 20 мая/2 июня (обретение и перенесение мощей) и 5/18 октября (Собор Московских святителей).^
  • 2 Святитель Феодор, первый архиепископ Ростовский (1394 г.). Память 28 ноября/11 декабря.^
  • 3 Мария — жена князя Владимира Андреевича Серпуховского.^
  • 4 Рундук — ларь с откидывающейся крышкой, приспособленный для сидения.^
  • 5 Из «Сказания о Мамаевом побоище».^
  • 6 Великомученик Димитрий Солунский (ок. 306 г.). Память 26 октября/8 ноября.^
  • 7 Мученики благоверные князья Борис и Глеб, во Святом Крещении Роман и Давид (1015 г.). Память 24 июля/6 августа и 2/15 мая (перенесение мощей в 1072 и 1115 гг.).^
  • 8 Ночью с 7 на 8 сентября во Владимире, в обители Рождества Пресвятой Богородицы было видение у пономаря, сидевшего на паперти: сами собой возгорелись свечи у гробницы князя Александра Невского и «от алтаря изыдоста два старца светлых, приидоста ко гробнице великого князя Александра Ярославича и говорят: восстани, Александре, ускори на помощь сроднику твоему, Великому князю Дмитрию, одолеваему от иноплеменник!» После этого как живой восстал из гроба Александр Невский — и все трое стали невидимы. Видение было в ту ночь, когда русские воины молились перед битвой с врагами. Вскоре стали копать на месте гробницы Александра Невского и были обретены его святые мощи. С этого момента началось на Руси почитание св. Александра Невского. Память 23 ноября/6 декабря, 30 августа/12 сентября (перенесение мощей) и 23 мая/5 июня (в соборе Ростово-Ярославских святых).^
  • 9 В 1988 году Великий князь Дмитрий Иванович, прозванный за победу на Куликовом поле Донским, был канонизирован Русской Православной Церковью в лике святых благоверных князей. Память его совершается 19 мая/1 июня.^
  • 10 Ныне церковь Рождества Богородицы входит в ансамбль Теремного дворца, построенного в Кремле в XVII веке и включенного впоследствии во внутренний двор Большого Кремлевского дворца.^
  • 11 Впоследствии здесь был основан Сретенский монастырь.^
  • 12 Славянское слово «сретение» означает «встреча», так что память о своей встрече Владимирского образа в тот знаменательный день 26 августа 1395 года москвичи включили в само название монастыря.^
  • 13 Т. е. 26 августа/8 сентября.^
  • 14 Пролог «Сказание о блаженной Евдокии». 7 июля, книга 1.^
  • 15 Вознесенский собор перестраивали в начале XVI в. (освящен в 1519 г.) и поновляли в начале XVIII в. Постройку завершил знаменитый московский зодчий Василий Ермолин.^
  • 16 Священномученик Владимир, митрополит Киевский и Галицкий (1918 г.). Собором 1992 года причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских. Память его совершается 25 января/ 7 февраля.^


  • А. Трофимов «Воскликните Богу гласом радования» М., 2007

         P.P.S.
    Москва, 28 мая 2008 г.
         В среду 28 мая после Божественной литургии в Архангельском соборе Московского Кремля, которую совершил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в сослужении викариев Московской епархии, состоялось перенесение мощей святой благоверной княгини Евфросинии Московской в придел мученика Уара.
         Мощи святой были заблаговременно перенесены из Судной палаты, находящейся в подклети Архангельского собора и во время Божественной литургии пребывали с левой стороны иконостаса.
         Святейший Патриарх в своем слове назвал сегодняшний день «вторым обретением мощей преподобной Евфросинии Московской».
         «Сегодняшний день можно считать вторым обретением мощей преподобной, потому что они после долгого пребывания в Судной палате будут перенесены в придел мученика Уара, где православные будут иметь доступ к этим мощам и смогут вознести перед ними свои молитвы святой преподобной Евфросинии Московской», ― отметил Предстоятель Русской Церкви.
         Святейший Патриарх также подчеркнул, что заслуга сохранения мощей преподобной наравне с останками других великих княгинь Московских, почивавших в Вознесенском монастыре Кремля, принадлежит музейным работникам Московского Кремля, «которые хотели сохранить некрополь Московского Кремля и захоронение великих княгинь и цариц были перенесены в Судную палату под Архангельский собор».
         По словам Патриарха, в последнее время была создана комиссия, в которой и духовные и светские ученые вместе работали под руководством архиепископа Орехово-Зуевского Алексия и были обретены святые мощи преподобной Евфросинии Московской.
         «Особенно важно, что на этом небосклоне святых земли Русской мы чтим великих женщин нашей страны, сонм которых открывает святая преподобная Евфросиния, которая приняла управление Русью и сохранила Русь, которая является молитвенницей за всех нас, кто прибегает к ее предстательству», ― сказал Святейший Патриарх перед перенесением мощей преподобной.
         После молебна в Архангельском соборе священнослужители взяли на руки раку с мощами святой и крестным ходом перенесли ее к приделу мученика Уара, где была прочитана молитва преподобной, а затем святые мощи были внесены в придел и положены в ковчег, в котором они будут почивать.
         Придел мученика Уара, по словам директора музеев Московского Кремля Елены Гагариной, долгое время находился в запущенном состоянии, а на протяжении последних лет в нем проводились восстановительные работы. Сейчас центральное место в приделе занимает рака с мощами преподобной Евфросинии Московской. Также в приделе находятся древняя икона мученика Уара и другие иконы из коллекции кремлевских музеев. Кроме того, в приделе можно увидеть и гробницу преподобной. Доступ в придел будет открыт как для верующих в дни богослужений в Кремле, так и для экскурсионных групп.
         После богослужения Предстоятель Русской Православной Церкви в Патриарших покоях наградил церковными наградами за труды по восстановлению предела мученика Уара сотрудников музеев Московского Кремля.
    Новостная лента сайта Православие.Ру


    Православный календарь

    Июль 2017
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    26 27 28 29 30 1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31 1 2 3 4 5 6

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме

    Тема: ?????? ???????? ??????? ?...
    Написал: kozyrin.timaclex   24.07.2017
    Тема: ?????? ?????? ???????? ??...
    Написал: makar.ilkin.2017clex   24.07.2017
    Тема: wy394639
    Написал: GeorgeHarCHies   24.07.2017
    Тема: ?????? ??? ????????? ????...
    Написал: mashenin.edikclex   24.07.2017
    Тема: ?????? 2014 ??????
    Написал: mashenin.edikclex   24.07.2017

    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.