Вход

Изображения в галерее

831_48.jpg
819_30.jpg
P8188706_0.jpg

Воспоминание I и II Вселенских Соборов


Первый Вселенский Собор. Конец XVI - начало XVII века. Происходит из церкви Введения во храм в Ростове. Дерево, темпера. 77х66.

     Господь Иисус оставил Церкви воинствующей, как Глава и Основатель Ее, великое обетование, вселяющее мужество в сердца Его верных последователей: создам, — изрек Он, — церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф 16,18). Но в этом радостном обетовании находится пророческое указание и на то печальное явление, что жизнь Церкви Христовой здесь, на земле, должна проходить в борьбе с темными силами ада, которые неустанно, тем или иным образом, пытаются рушить непоколебимую твердыню, воздвигнутую Господом среди бушующих волн мирового зла. Первые три века в жизни Церкви сопровождались гонениями Ее, сначала со стороны иудеев, а затем со стороны язычников в особенности; лучшие сыны Церкви за исповедание имени Христова претерпели мучения и даже самую смерть: по временам в некоторых местах Греко-римской империи лились потоки христианской крови, но сила внешнего оружия не могла победить внутренней силы духа, — и меч языческий принужден был, наконец, склониться пред смиренным знамением Креста Христова, когда в начале IV в., над Греко-римским миром впервые воцарился христианский император, святой и равноапостольный Константин Великий1. С его воцарением прекратилась самая возможность гонений, но не прекратилась деятельность врага Церкви, диавола. Не победив Церкви совне, он пытался поразить Ее изнутри, возбудив арианскую ересь, уничижавшую Лицо Основателя Церкви Христа Иисуса.
     Основные положения арианской ереси сводятся к следующему. «Было время, когда существовал один только Бог-Отец, не рожденный, первопричина сущего. Восхотев создать мир и зная, что мир, бесконечно удаленный от Бога, не может вынести непосредственного действия Его творческой силы, Бог-Отец творит из несущего посредствующее Существо между Ним и миром — Сына Божия, дабы чрез Него создать мир. Как сотворенный из несущего, Сын также изменяем по природе, как и все творения». Словом, ересь признавала Христа, Сына Божия, не Богом, Отцу единосущным, а Существом сотворенным, хотя и совершеннейшим из всех созданных существ. От своего родоначальника эта ересь известна в истории христианской Церкви под именем арианской.
     Арий родился в 256 г. в Ливии2. Ученик Лукиана, пресвитера Антиохийского, Арий был человек строгой, безупречной жизни, соединявший с суровой внушительной наружностью приятное обращение; скромный с виду, он в действительности был очень честолюбив. Посвященный в диакона Петром, епископом Александрийским, Арий этим же епископом был отлучен от Церкви за деятельное сочувствие одной местной церковной партии, проникнутой раскольническими стремлениями. Преемник епископа Петра, Ахилл, приняв отлученного Ария в общение с Церковью, посвятил его во пресвитера и вручил его попечению один приход в Александрии. По смерти Ахилла, Арий — как свидетельствуют некоторые церковные писатели — рассчитывал быть его заместителем, но в действительности на епископский престол Александрии был избран Александр. На одном из собраний Александрийских пресвитеров (в 318 г.), когда епископ Александр вел беседу о единстве Пресвятой Троицы, Арий обвинил его в савеллианстве, высказав свои еретические убеждения по вопросу о Лице Сына Божия3. Епископ пытался было заблуждавшегося пресвитера вразумить сначала дружескими увещаниями, но последний оставался непреклонным; между тем, снисходительное отношение к Арию со стороны епископа некоторые ревнители правой веры порицали столь сильно, что Церкви Александрийской грозил из-за этого раскол. Тогда епископ Александр, признав неправославными мысли Ария, отлучил его от церковного общения. После этого сторону Ария приняли некоторые епископы, из которых наиболее известны: Феона Мармарикский и Секунд Птолемаидский. Присоединилось к нему также около двадцати пресвитеров, столько же диаконов и множество девственниц. Видя, что зло разрастается, Александр созвал (в 320 или 321 г.) собор из подведомственных ему епископов, который тоже отлучил Ария от Церкви. Невозможность оставаться более в Александрии заставила Ария искать себе убежища сначала в Палестине; отсюда он старался расширить круг своих сторонников, в то время как епископ Александр распространял послания, предостерегающие от увлечения еретическим учением, отказываясь решительно примириться с Арием, за которого пред ним ходатайствовали некоторые, во главе с Евсевием, епископом Кесарийским. Удаленный из Палестины по настоянию Александрийского епископа Арий перешел в Никомидию, где епископом был Евсевий, подобно Арию ученик и почитатель Лукиана. Один Вифинийский местный собор, руководимый Евсевием Никомидийским, признал Ария православным, и Евсевий принял его в церковное общение. Во время пребывания в Никомидии Арий составил книгу «Фалия»4, назначенную для распространения между простолюдинами, расположение которых он умел приобретать: здесь в общедоступной, полустихотворной форме Арий излагал свое еретическое учение о Сыне Божием; с этою же целью (распространить свое учение) Арий сочинял песни для мельников, матросов и путешественников.
     Смута церковная, поднятая ересью, распространялась все более и более, так что сам император Константин, наконец, обратил на нее свое внимание. Чтобы уладить споры, раздиравшие Церковь, он, по совету некоторых епископов, главным образом Евсевия Кесарийского, имевшего на него особенное влияние, обратился с письмом, адресованным совместно епископу Александру и Арию, где увещевал обоих к миру и единению5. С этим письмом императора в Александрию был отправлен Осия Кордубский, один из старейших и наиболее уважаемых епископов6. В Александрии, на месте возникновения споров, Осия убедился в необходимости решительных мер для уничтожения зла, так как раздоры в Церкви до того усилились, что осмеивались уже в языческих театрах, а в некоторых местах при смутах, вызванных ими, даже наносились оскорбления статуям императора. Когда Осия, возвратившись, разъяснил императору Константину действительное положение и истинную сущность дела, последний с подобающей серьезностью взглянул на раздоры, возникшие, благодаря Арию, в Церкви. Решено было созвать вселенский собор, чтобы восстановить нарушенный мир, церковный и общественный, а также — решить недавно возобновившийся спор о времени празднования пасхи7. Впервые, с объединением Востока и Запада, под властью одного христианского императора явилась возможность созыва вселенского собора.
     Собор определенно было собрать в Нике8, причем император издал особые распоряжения, которыми облегчалось путешествие созываемых епископов к месту собрания; содержание их на время соборных собраний он приказал отнести на счет государства. Большая часть епископов съехалась из восточной империи; был один епископ из Скифии и один из Персии; с Западной половины, куда еще не проникли вызванные арианством раздоры, на соборе присутствовали только Осия Кордубский, Цецилиан Карфагенский и заместители Римского престарелого епископа Сильвестра, пресвитеры Витон и Вицентий. Всех епископов было 3189, а прибывших с ними пресвитеров и диаконов более 2000 человек. Даже некоторые языческие философы являлись на собор и вели беседы по спорным вопросам с епископами10.
     На соборе выступили три партии, сложившиеся уже в предшествовавшее ему время: две из них держались противоположных воззрений на Лице Сына Божия, а третья занимала среднее примиряющее положение между двумя крайними партиями. Православную партию составляли по преимуществу исповедники, претерпевшие мучения за имя Христово во время гонений. Члены этой партии «чуждались, — по словам Созомена, — нововведений в вере, преданной издревле», особенно по отношению к учению о Святой Троице; они считали необходимым подчинять разум святой вере, ибо «таинство Святой поклоняемой Троицы превышает всякий ум и слово совершенно непостижимо и усвояется только верою». Поэтому на вопрос о сущности Сына Божия, подлежавший разрешению собора, православные смотрели как на тайну, непосильную для ума человеческого, высказывая в тоже время строго определенное догматическое учение, что Сын Божий есть столь же совершенный Бог, как и Отец: «Христос сказал: «Я и Отец едины» (Ин 10,30). Сими словами Господь выражает не то, что два естества составляют одну ипостась11, но то, что Сын Отчий точно и совершенно удерживает и сохраняет одно естество со Отцом, имеет в Себе отпечатленное самым естеством подобие Его и ни в чем от Него не отличный образ Его». Наиболее важными представителями православной партии на соборе были: Александр, епископ Александрийский; Отия, епископ Кордубский; Евстафий, епископ Антиохийский; Макарий, епископ Иерусалимский; Иаков, епископ Низибийский; Спиридон, епископ с острова Кипра; Пафнутий, епископ верхней Фиваиды, и Николай, епископ Мир Ликийских. Первые из них, Александр Александрийский12 и Осия Кордубский13, были руководителями партии православных. Совершенно противоположную православной партии на соборе представляла собою партий строго-арианская, которую составляли люди «искусные в совопросничестве и отвращавшиеся простоты веры», подвергавшие вопросы веры, как и всякие другие, рассудочному исследованию и хотевшие подчинить веру знанию. Во главе этой партии, своим еретическим учением колебавшей самые основы христианства, стояли: опора арианства и «первостепенный епископ времени» Евсевий Никомидайский, а также епископы: Минофан Ефесский, Патрофил Скифопольский, Феогнис Никейский, Феона Мармарикский и Секунд Птолемаидский. Число членов партии в строгом смысле арианской, было не велико, не более 17-ти человек. В среднюю партию, довольно значительную по числу членов, колебавшихся между православными и арианами, входили лица, получившие впоследствии название полуариане; они хотя и почитали Сына Божия Богом, но Божество Его признавали неравным Божеству Отца, находившимся в соподчиненном к Нему отношении. Главою этой парии был известный историк Церкви Евсевий, епископ Кесарийский.
     Собор начался в июне 325 г.; первые заседания его, как можно с вероятностью думать, происходили в храме. Спустя около двух недель после открытия собора, в Никею прибыл сам император Константин, и заседания собора были перенесены в обширную палату царского дворца, куда являлся на них и император, державший себя не как руководитель, но как наблюдатель. Во время своего первого появления на соборе, выслушав приветственные речи Евстафия Антиохийского и Евсевия Фесарийского14, Константин Великий обратился к отцам собора с ответною речью, умоляя их прекратить «междоусобную брань в Церкви Христовой.» Собор прежде всего и сосредоточил свое усиленное внимание на вопросе, вызвавшем эти междоусобные раздоры, то есть на учении Ария: обличив последнего как еретика, отцы собора утвердили православное учение о Лице Сына Божия, точнее — о Его сущности. Предварительные рассуждения по этому главному вопросу велись на соборе с соблюдением полной терпимости: на одних правах с православными епископами высказывались и арианские и полуарианские. Словом, — как замечает греческий церковный историк V в. Сократ, — «определение относительно веры производилось не просто и как случилось, но объявлено после долгого исследования и испытания — и не так, что одно показано, а другое умолчано, но взято во внимание все, относящееся к утверждению догмата, и что вера не просто определена, но наперед тщательно рассмотрена, так что устранено всякое мнение, представлявшее повод к обоюдности, либо к раздвоению мыслей. Дух Божий установил согласие епископов».
     Первою на соборе была выслушаны строго-арианская пария, так как ее именно учение, нарушившее церковный мир, было главною причиною созвания собора. Евсевий Никомидский, главный представитель этой партии, внес от лица ее на рассмотрение отцов собора символ, заключавший в себе следующие выражения, исчерпывавшие сущность учения строгих ариан о Лице Сына Божия: «Сын Божий — произведение и тварь»; «было время, когда Сына не было»; «Сын изменяем по существу». Тотчас за прочтением этого символа отцы собора единодушно15 и решительно отвергли его, признав исполненным лжи и безобразным; причем даже самый свиток, содержавший в себе символ, был разорван, как того и заслуживал, на клочки. Главным основанием осуждения символа Евсевия Никомидийского для отцов собора служило то важное обстоятельство, что в еретическом символе не находилось ни одного выражения о Сыне Божием из тех, какие находятся о Нем в Священном Писании. Вместе с тем отцы собора «кротко», — по свидетельству древних церковных историков, — потребовали от Евсевия Никомидийского и от Ария, чтобы они изложили доводы, подтверждающие справедливость их умствований; выслушав эти доводы, собор тоже отверг их, как совершенно лживые и неубедительные. Среди этих прений с ересеучителями из среды православных выдвинулись как ревностные защитники истиной веры и умелые обличители ереси: диакон Александрийский, прислуживавший своему епископу, Афанасий и Маркелл, епископ Анкирский. К этому же времени соборных заседаний, очевидно, нужно приурочить и следующее предание об участнике собора, святом епископе Николае Мирликийском, сохраненное иноком Студийского монастыря Иоанном. Когда Арий излагал пред отцами собора свое еретическое учение, то многие затыкали уши, чтобы его не слышать; присутствовавший при этом святитель Николай, одушевленный ревностью по Боге, подобною ревности пророка Илии, не вынес хулений ересеучителя и ударил его по щеке. Отцы собора, негодуя на подобный поступок святителя, решили лишить его архиерейского сана. Но это решение они должны были отменить после одного чудесного видения, бывшего некоторым из них: они видели, что с одной стороны святителя Николая стоит Господь Иисус Христос с евангелием, а с другой — Пресвятая Богородица с омофором16 и вручают ему знаки епископского сана, коих он был лишен. Вразумленные свыше отцы собора перестали упрекать святителя Николая и воздали ему честь, как великому угоднику Божию17.
     После осуждения символа строгих ариан, содержавшего в себе еретическое учение о Лице Сына Божия, отцам собора надлежало выразить о Нем истинное, православное учение. В противоположность еретикам, чуждавшимся при изложении своего лжеучения изречений Священного Писания, отцы собора, наоборот, обращаются к Священному Писанию, чтобы его выражения о Сыне Божием внести в вероопределение, которое собору предстояло издать по спорному вопросу. Но попытка, предпринятая в этом направлении ревнителями правой веры, потерпела полнейшую неудачу вследствие того, что буквально каждое выражение относительно Божества Христа Спасителя, приводимое отцами собора из Священного Писания, ариане и полуариане истолковывали в смысле своих неправославных воззрений. Так, когда православные епископы, основываясь на свидетельстве Евангелия от Иоанна (1,1,14,18), хотели включить в соборное вероопределение слова Сын от Бога, то арианствующие ничего не имели против этого выражения, толкуя его в том смысле, что, по учению апостола Павла, все от Бога (2 Кор 5,18), един Бог, из него же все18 (1 Кор 8,6). Тогда отцами предложено было назвать Сына Богом истинным, как именуется Он в 5 гл. (ст: 20) 1-го послания евангелиста Иоанна; арианствующие принимали и это выражение, утверждая, что «если Сын сделался Богом, то, конечно, Он истинный Бог»19. То же самое произошло и со следующим выражением православных епископов: «в Нем (т.е. Отец) Сын пребывает»; по мысли отцов выражением этим, покоившимся на первых словах евангелия Иоанна20, вполне определенно высказывалось то учение, что Сын со Отцом и в Отце всегда нераздельно пребывает; но арианствующие и здесь нашли возможным указать, что последнего рода свойство вполне приложимо и к людям, так как Писание говорит: им (т.е. Богом) живем и движимся и существуем (Деян 17,28). После этого отцы собора выставили новое выражение, применяя к Сыну Божию наименование силы, взятое у апостола Павла: «Слово21 есть сила Божия» (1 Kop 1,24); однако арианствующие и тут нашли выход, доказывая, что в Священном Писании не только люди, а даже гусеница и саранча называются силою и притом силою великою (Исх 12,41; Иол 2,25). Наконец, отцы, чтобы отразить арианство, решили внести в вероопределение изречение из послания к евреям: Сын сияние cлавы и образ Ипостаси Его (Евр 1,3) (т.е. Отца), тогда арианствующие указывали на то, что Священное Писание тоже самое говорит и о каждом человеке, называя его образом и славою Божиею (1 Кор 11,7). Таким образом стремление отцов собора выразить православное учение о Сыне Божием путем внесения в вероопределение соответствующих библейских изречений не имело никакого успеха. Возникло затруднение, устранить которое попытался представитель полуарианской партии, Евсевий, епископ Кесарийский.
     Он внес на обсуждение собора готовый символ, предлагая его утвердить общим согласием членов собора, причем символ был составлен таким образом, что, казалось, мог быть принят как православными, так и строгими арианами: имея в виду первых, Евсевий Кесарийский излагает вероопределение, предложенное собору, словами Священного Писания; чтобы угодить вторым, то есть крайним арианам, он внес в свой символ слишком общие выражения, которые, поэтому, еретики могли истолковывать в нужном им смысле. Кроме того, в тех же видах расположить членов собора к утверждению символа и чтобы устранить всякого рода подозрения, Евсевий в начале его сделал следующее заявление: «Мы содержим и исповедуем веру так, как приняли от предшествующих наших епископов, как научились ей от Божественного Писания, как соблюдали и исповедовали в пресвитерстве, а потом в епископстве». На главный вопрос в спорах о Сыне Божием — какова именно была степень близости Сына к Отцу — символ Евсевия Кесарийского давал следующий ответ, который в силу своей неопределенности мог быть принят строгими арианами и который, по той же причине, не мог удовлетворить защитников правой веры на соборе: «Веруем, — говорит символ Евсевия, пользуясь изречениями Священного Писания, — во единого Господа Иисуса Христа, Божие Слово, Бога от Бога, Света от Света, Жизнь от Жизни, Сына единородного, перворожденного все твари, прежде век от Отца рожденного». После прочтения символа наступило молчание, истолкованное было, Евсевием Кесарийским в смысле одобрения. Молчание это первый нарушил император Константин, своими словами вместе с тем уничтоживший и преждевременные надежды Евсевия на победу. Константин Великий одобрил символ, сказав, что он сам также мыслит, как учит символ, желает, чтобы и другие держались такого же вероисповедания; затем он предложил для определения отношения Сына Божия к Богу-Отцу внести в символ слово — единосущный22. Это слово с желанною для православных членов собора силою и определенностью, не допускающею перетолкований, выражало нужную мысль о равенстве Божества Сына Божия с Божеством Отца. Внесением его в символ разбивались в прах надежды Евсевия Кесарийского, потому что оно с очевидностью, какой нельзя было более и желать, обличало еретические умствования полуариан и крайних ариан, обеспечивая в то же время торжество православия на все последующие века. Сдерживаемые авторитетом императора, арианствующие могли против внесения в символ единосущный указать только на то обстоятельство, что этим понятием в учение о сущности Божества привносятся представления слишком вещественного характера: «Единосущным, —говорили они, — называется то, что есть из чего-либо другого, как, например, два или три золотых сосуда из одного слитка». Во всяком случае прения по поводу слова единосущный были мирны; — арианствующие принуждены были, следуя за императором, согласиться на принятие, разрушавшего их ересеучение, слова. Представители православной партии, учитывая вынужденную уступчивость еретичествующих членов собора, внесли в символ и другие поправки и изменения, благодаря которым символ принял следующий чуждый всякой двусмысленности вид: «Веруем во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого; — и во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рожденного от Отца, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, единосущного Отцу, чрез Которого (Сына) все произошло как на небе, так и на земле; — ради нас человеков и ради нашего спасения снисшедшего и воплотившегося, вочеловечившегося, страдавшего и воскресшего в третий день, вошедшего на небеса, и грядущего судить живых и мертвых; — и в Духа Святого».
     Чтобы устранить всякую возможность каких бы то ни было перетолкований символа, отцы собора присоединили к нему такое анафематствование арианской ереси: «Говорящих же, что было (время), когда не было (Сына), что Он не существовал до рождения и произошел из не сущего, или утверждающих, что Сын Божий имеет бытие от иного существа или сущности, или что Он создан, или преложим, или изменяем, предает анафеме католическая церковь».
     За исключением двух египетских епископов, Секунда и Феоны, все остальные подписали символ Никейский, выражая этим свое согласие с его содержанием; впрочем, Евсевий Никомидийский и Феогнис Никейский отказались дать свои подписи на анафематствование, присоединенное к символу. Таким образом вселенское определение веры было, по-видимому, почти всеми принято единодушно. Но последующая история арианских движений, показала, что многие и очень многие епископы «подписались под символом только рукой, а не душою». Чтобы избежать отлучения и не потерять кафедр, подписали символ строгие ариане, в душе оставаясь такими же, как и прежде, еретиками. По соображениям далеким от искренности подписали символ и представители полуарианской партии. Глава их Евсевий Кесарийский, в послании, написанном к пастве вслед за окончанием собора, объясняет, что он и его приверженцы «не отвергли слова «единосущный», имея в виду сохранить мир, которого всей душой желаем», то есть из внешних соображений, а не из убеждения в истинности заключавшегося в нем смысла; что же касается приложенного к символу анафематствования, то Евсевий объясняет его не как проклятие самого смысла арианского учения, а только как осуждение внешних выражений последнего за то, что они не встречаются в Священном Писании.
     Собором, по решению главного догматического вопроса, установлено было двадцать канонов по вопросам церковного управления и дисциплины; улажен был и пасхальный вопрос: собор постановил, чтобы Пасха праздновалась христианами непременно отдельно от иудеев и непременно в первый воскресный день, прилучившийся в день весеннего равноденствия или непосредственно после него. Собор окончен был празднованием виценалий императора Константина, во время которых он устроил в честь епископов великолепное пиршество. Расстался император с отцами собора очень милостиво, увещевая их поддерживать мир между собою и прося молиться за него.
     Воспоминание святого Великого Вселенского собора, бывшего в Никеи, совершается церковью 29-го мая.
     Ария23 и двух открытых приверженцев его, Секунда и Феону, император, сразу по окончании собора, отправил в ссылку в Иллирию24, провозгласив суровые наказания последователям ересеучителя, причем даже одно обладание его сочинениями вменялось как уголовное преступление.
     Никейский символ, раскрывший православное учение о Божестве Второго Лица Пресвятой Троицы, Господа Иисуса Христа, и осудивший, как ересь, хульные арианские умствования, не положил конца церковной смуте: арианствующие епископы, скрепившие соборное вероопределение своими подписями единственно из-за страха пред государственной властью, вскоре сумели привлечь последнюю на свою сторону и, поддерживаемые ею, вступили в ожесточенную борьбу с защитниками правой веры; в половине IV в. они одержали почти полную внешнюю победу над своими противниками, объединившимися под священной хоругвью никейского символа. Хоругвь эту твердо и самоотверженно держал вначале святой Афанасий Великий25, а потом, со смертью престарелого Александрийского епископа, она перешла в не менее мужественные и самоотверженные руки Великого Кесарийского епископа, святого Василия26; около этих двух выдающихся святителей православной Церкви описываемого времени объединялись и прочие, остававшиеся Ей верными, епископы.
     Борьба между православными и арианами, возобновившаяся вслед за окончанием I Вселенского собора и сосредоточившаяся первоначально на решенном отцами его вопросе о Божестве Христа-Спасителя, с течением времени вызвала появление новых ересей, из коих наиболее примечательны ереси, связанные с именами Аполлинария и Македония.
     Епископ Лаодикийский Аполлинарий вышел из рядов православной партии. Не ограничиваясь отрицанием арианских положений в учении о Сыне Божием, Аполлинарий стремился утвердить положения им противоположные; это стремление и привело его к ереси. Так, в противоположность особенному ударению ариан, какое они, в зависимости от своего учения о Сыне Божием, как тварном существе, делали на признании во Христе всецело человеческой природы, Аполлинарий уничтожал человеческую личность в Господе Иисусе. С психологической точки зрения ему казалось невероятным учение Никейского символа, что во Христе соединились совершенное Божество и совершенное человечество: он рассуждал, что две сущности, с сохранением всех своих свойств, никогда не могут соединиться в одну. Немыслимым представлялась ему идея Богочеловечества и со стороны догматической: с полным человечеством связан грех; если же мыслить грех в естестве Христа, хотя бы как и возможность, то дело искупления для Него уже становится невыполнимым. Поэтому Аполлинарий полагал, что, восприняв при воплощении тело и душу человеческую, Христос не воспринял отличительной части человеческого существа — человеческого духа, так как последний необходимо предполагает свободу воли, а с нею и наклонность ко греху27; духа человеческого, по мысли Аполлинария, во Христе заменил Божественный Логос, господствовавший над злыми влечениями животной души28.
     Вскоре после I Вселенского собора (с 341-го г.) ариане вносят в свои символы и учение о Третьем Лице Пресвятой Троицы, Святом Духе, причем заметно выступает стремление, в полном соответствии с развитием арианского учения о Сыне Божием, «описать Святого Духа, как Ипостась раздельную, «отчужденную, разобщенную» от Отца и Сына». С течением времени по вопросу о Лице Святого Духа из среды полуариан выделилась особая партия македониан, получившая свое наименование от Константинопольского епископа (355—359 г.) Македония: партия эта, почитая Святого Духа Третьим Лицом Пресвятой Троицы только из чести, отличала Его по существу от Первых Двух Лиц, признавая творением, а не Богом29. Вообще в учении о Святом Духе существовала в IV в., как среди православных, так и ариан, крайняя разобщенность мнений, которую святой Григорий Богослов изображает следующим образом: «Что касается до мудрецов нашего века, то одни почитают Его (т.е. Святого Духа) действованием, другие тварью, иные Богом, а иные не решались сказать о Нем ни того, ни другого, из уважения, как говорят они, к Писанию, которое будто бы ничего не выразило о сем ясного, почему они не чтут и не лишают чести Духа, оставаясь к Нему в каком-то среднем, вернее же сказать, весьма жалком расположении. Даже из признающих его Богом одни благочестивы только в сердце, а другие осмеливаются выражать свое благочестие и устами. Но слышал я о других еще более мудрых измерителях Божества, которые хотя согласно с нами исповедуют Троицу, однако ж столько разделяют Лица Ее между Собою, что Одно почитают беспредельным по сущности и по силе (т.е. Отца), Другое беспредельным по силе, но не по сущности (т.е. Сына), а Третье — ограниченным и в том и другом» (т.е. Духа).
     Таким образом, пред созванием Вселенской Церкви опять был поставлен вопрос о Божестве Второго Лица Пресвятой Троицы и, кроме того, ересь Аполлинария и ересь Македония возбудила новые вопросы догматического свойства: первая о Богочеловечестве Христа Спасителя, а вторая о Святом Духе, Третьей Ипостаси Пресвятой Троицы.
     Ответом на указанные вопросы и послужила деятельность II Вселенского собора. Собор этот созван был императором Феодосием Великим30 в 381 г. в Константинополе с целью «утверждения во всей империи никейского учения против всех ересей». На этом соборе присутствовали одни только восточные епископы, число коих было сто пятьдесят31. Среди отцов собора находились великие святители того времени: Мелетий Антиохийский, Григорий Нисский, Кирилл Иерусалимский и Григорий Богослов. Первые заседания собора происходили под председательством Мелетия Антиохийского. В это время, по желанию императора и народа, на праздную Константинопольскую кафедру собором был избран святой Григорий Богослов. Вскоре Мелетий скончался и председателем собора, естественно, сделался вновь избранный епископ столицы, т.е. Григорий Богослов. Первым делом нового председателя было внесение собору предложения уладить давно уже волновавший Антиохийскую Церковь раскол32. Он предложил отцам собора не выбирать преемника умершему Мелетию: выбор этот, по его мысли, нужно было отложить до кончины второго епископа Антиохии Павлина, когда обе враждующие партии антиохийской Церкви уже с взаимного согласия могли бы выбрать себе епископа. Но собор отверг предложение председателя, благодаря чему между ним и отцами собора возникло охлаждение, окончившееся тем, что святой Григорий добровольно отказался от Константинопольской кафедры; тем более, что епископы Египта и Македонии, запоздавшие на собор и потому не дававшие согласия на избрание Григория Богослова епископом столицы, возбудили вопрос о правильности этого избрания в виду существования 15 правила I Вселенского собора, запрещавшего епископам переход с одной кафедры на другую33. В июне 381 г., после прощальной речи отцам собора, святой Григорий удалился в Назианз. Его место, по избранию собора, занял сенатор Нектарий, бывший еще только оглашенным; Нектарий немедленно крестился и потом в течении нескольких дней был рукоположен во все священные степени по епископскую включительно, так что даже святительские одежды он носил сверх белой одежды новокрещенного.
     Догматическая деятельность II Вселенского собора нашла свое выражение в составлении символа, известного в истории Церкви под именем Никеоцареградского. Символ этот принят без изменений всею православною Церковью и содержится каждым православным христианином, верным учению своей Матери — Церкви. До восьмого члена, то есть изложения учения о Святом Духе символ II Вселенского собора представляет собою Никейский символ, измененный и дополненный отцами в виду тех ересей, которыми была вызвана необходимость созвания II Вселенского собора. В учении о Боге Отце Никейского символа отцы собора после слова «Творца» присоединили слова «неба и земли»34. В учении о Сыне Божием они заменили выражение («рожденного от Отца») «из сущности Отца, Бога от Бога»35 словами: «прежде всех веков»36, вычеркнув изречение «на небе и на земле», идущее за словами: «чрез Которого все произошло». В последующее учение о Сыне Божием, содержащееся в Никейском символе, отцами собора вставлены некоторые слова, имеющие целью яснее выразить православное учение о плотском естестве Богочеловека в виду некоторых ересей; слова эти здесь означены курсивом: «нас ради человек и нашего ради спасения сшедшего с небес и воплотившегося от Духа Святого и Девы Марии, и вочеловечившегося, распятого за нас при Понтии Пилате и страдавшего, и погребенного и воскресшего в третий день по писаниям, и вошедшего на небеса и седящего одесную Отца и паки имеющего прыти со славою судить живых и мертвых, Которого царству не будет конца37. Никейский символ оканчивался словами (верую) «и в Духа Святого». II Вселенский собор дополнил его, присоединив к нему учение о Святом Духе, о церкви, о крещении, о воскресении мертвых и жизни будущего века; изложение учения об этих истинах веры и составляет содержание VIII, IХ, X, XI и XII членов Никеоцареградского символа.
     II Вселенским собором составлено четыре38 канонических правила, из коих особенно важное значение имеют два постановления: 1) запрещение епископам одних поместных церквей вмешиваться в дела других церквей и 2) предоставление епископам Константинополя, как Нового Рима, первого места в смысле чести вслед за Римскими епископами. Воспоминание II Вселенского Собора православною Церковью совершается 22 мая.

Тропарь святым отцам Первого Вселенского собора
Тропарь, глас 8:
      Препрославлен еси, Христе Боже наш, светила на земли отцы наша основавый, и теми ко истинней вере вся ны наставивый; Многоблагоутробне, слава Тебе.

Кондак, глас 8:
      Апостол проповедание и отец догматы Церкви едину веру запечатлеша, яже и ризу носящи истины, исткану от еже свыше богословия, исправляет и славит благочестия великое таинство.

Тропарь святителям II Вселенского Собора
Тропарь, глас 4:
      Боже отец наших, творяй присно с нами по Твоей кротости, не остави милость Твою от нас, но молитвами их в мире управи живот наш.

Величание
      Величаем вас святителие велиции, и чтем святую память вашу: вы бо молите за нас Христа Бога нашего.

     Прим.
  • 1 Святой и равноапостольный Константин Великий. Память 21 мая/3 июня.^
  • 2 Ливия, область Северной Африки. По другим известиям местом родины Ария была Александрия.^
  • 3 Савеллий, еретик III в., утверждал, искажая учение о Святой Троице, что Бог есть Одно Лицо: как Отец Он на небе, как Сын — на земле, и как Дух Святой — в творениях.^
  • 4 Фалия — греч. "счастье"; во множествен, числе пир. Название свое книга получила от того, что в ней находились стихотворения, которые можно было петь во время обеда.^
  • 5 Из содержания этого письма видно, что император мало представлял себе, насколько важен был по существу предмет церковного раздора.^
  • 6 Выдающийся защитник православия, святой Афанасий Александрийский говорит об Осии Кордубском: «Он далеко знаменитее всех других. На каком соборе он не председательствовал? На каком, рассуждая здраво, не склонял всех к одному убеждению? Какая церковь не имеет прекраснейших доказательств его заступничества?»^
  • 7 Пасха, главный праздник Церкви христианской, установленный во дни святых апостолов, первоначально посвящен был воспоминанию смерти Господа Иисуса и потому совершался на всем Востоке 14 нисана, в день приготовления евреями пасхального агнца, когда, по указанно Евангелия от Иоанна и по мнению древних отцов Церкви (Иринея, Тертуллина, Оригена), и последовала крестная смерть Христа Спасителя; поэтому и самое название Пасхи древнейшие отцы Церкви (Иустин, Ириней, Тертуллиан) производят не от Pesakh (проходить мимо), а от греческого — “страдать”. По указаниям же святых евангелистов Матвея, Марка и Луки смерть Господа Иисуса совершилась не 14, а 15 нисана; но христиане, примыкавшие к их указанию, все-таки справляли Пасху 14 нисана в воспоминание, однако, уже Тайной вечери Господа с учениками. Впрочем, ближайшие по времени к апостолам отцы Церкви не говорят о празднике Пасхи, как празднике годичном, т.е. совершавшемся в нарочито избранный день или период. В «Пастыре», произведении мужа апостольского Ерма, находим упоминание о пятнице, как дне еженедельного поста и скорби, в воспоминание страданий и смерти Иисуса Христа; Тертуллиан же указывает на день воскресный, как день радости, когда в память воскресения Христова, отменялись посты и коленопреклонения. Уже во II в. чествование страданий и смерти Христа и Его Воскресения выделились в особые праздники, называвшиеся Пасхой: 1) pascha crucifieatonis — Пасха крестная, т.е. в честь смерти Спасителя; эта Пасха проводилась в строгом посте, продолжавшемся с пятницы до утра воскресенья и заканчивавшемся воскресного евхаристиею. Этою евхаристиею начиналась; 2) pascha resurrectionis — Пасха Воскресная. Некоторые свидетельства дают указание на то, что пасха воскресная продолжалась пятьдесят дней, являясь таким образом, кроме того праздником Вознесения и Сошествия Св. Духа; почему эти дни и назывались иногда Пятидесятницей. Чем более, с течением времени, Церковь христианская освобождалась от иудейства, тем более и более становился несообразным обычай, особенно упорно державшийся в церквах малоазийских, праздновать пасху 14 нисана, одновременно с иудеями. В церквах, образовавшихся из язычников, празднующих пасху в этот день, называли иудействующими, притом на Западе празднование пасхи никогда не связывалось с пасхою иудейскою, здесь она совершалась, не в пятницу, а в первый воскресный день после полнолуния. Благодаря этому между Востоком и Западом, точнее между азийскими епископами и Римом, возник «пасхальный спор», продолжавшийся с к. II в. на протяжении всего III и чуть, было, не приведший к разрыву общения между спорившими церквами.^
  • 8 Никея, ныне бедное селение Исник, в описываемое время была главным приморским городом Вифинской области, богатым и обширным; здесь находился обширный дворец императора и другие здания, в которых с удобством могли расположиться участники собора; она отстояла всего на 20 миль от Никомидии, тогдашнего местопребывания императора, и была одинаково хорошо доступна как с моря, так и суши.^
  • 9 Историки указывают неодинаковое число членов собора. Евсевий говорит о 250, Афанасий Великий и Сократ насчитывают более 300. По Созомену их было всего 320. Число 318, даваемое св. Афанасием в одном послании Африканской Церкви, а также Епифанием и Феодоритом, принято по преданию по таинственному соотношению с числом слуг Авраама (Быт 14, 14) и потому еще, что греческое начертание его TIH напоминает крест Иисуса Христа.^
  • 10 У церковного историка (V в.) Созомена находится рассказ, как один малокнижный епископ обратил философа одним прочтением ему своего символа веры; он же передает о Византийском епископе Александре, что последний лишил способности речи препиравшегося с ним философа, сказав ему: «Во имя Иисуса Христа повелеваю тебе не говорить!»^
  • 11 В истории развития учения о Лице Иисуса Христа термин “ипостась” употреблялся то в значении сущности, то в значении лица; с IV в., согласно словоупотреблению, принятому вслед за Василием Великим и Григорием Богословом, а так же Всел. соб., слово ипостась всею Церковью употребляется в значении лица.^
  • 12 Собор Никейский или I Вселенский называет его в послании к Александрийской Церкви «главным деятелем и участником во всем, что происходило на соборе».^
  • 13 Сами ариане впоследствии говорили об Осии Кордубском: «Осия председательствует на соборах, писаниям его везде внимают, он и в Никее (т.е. на I Вселенск. соборе) изложил веру».^
  • 14 Некоторые историки предполагают, что Евстафий Антиохийский и был председателем на соборе; другие считают им Евсевия Кесарийского. Существует, кроме того, мнение, что на соборе председательствовали по очереди епископы Антиохийский и Александрийский (Александр); большинство, впрочем, более склонно признавать председателем собора Осию, епископа Кордубского, который первый подписался под соборными определениями.^
  • 15 Без сомнения и полуариане осуждали символ Евсевия Никомидийского, потому что они никогда не употребляли о Сыне Божием выражения «Сын тварь» и подобных.^
  • 16 Омофор — с греческ. нарамник, одно из семи архиерейских облачений, представляющее собою длинный узкий плат с четырьмя крестами; омофор возлагается на плечи епископа так, что концы его спускаются спереди и сзади. Омофор знаменует заблудшую овцу (т.е. человечество, взятое Христом на рамена Свои).^
  • 17 Примечательно, что — как свидетельствует А. Н. Муравьев — в Никее доселе сохранилось предание об этом даже среди турок: в одной из бойниц этого города показывают темницу святителя Николая, где он, по преданию, был заключен после осуждения за поступок с Арием.^
  • 18 Ссылаясь на указанные изречения ап. Павла, арианствующие хотели сказать, что они признают происхождение Сына от Бога в смысле творения, как и все существующее в мире в этом же именно смысле происходит от Бога.^
  • 19 По православному же учению Сын не сделался Богом, а от века пребывает Богом.^
  • 20 Вначале было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин1,1).^
  • 21 Так называется Второе Лицо Св. Троицы, Сын Божий. Наименование это взято из Евангелия Иоанна (1,1—14). — Почему же Сын Божий именуется Словом? 1) По сравнению Его рождения с происхождением нашего человеческого слова; как наше слово бесстрастно, духовно рождается от нашего ума или мысли, так и Сын Божий бесстрастно и духовно рождается от Отца. 2) Как в нашем слове открывается или выражается наша мысль, так и Сын Божий по существу и совершенствам Своим есть точнейшее отображение Бога и потому называется сиянием славы Его и образом (отпечатлением) Ипостаси Его (Евр 1,3). 3) Как мы через слово сообщаем другим свои мысли, так и Бог, многократно глаголавший людям чрез пророков, наконец глаголал чрез Сына (Евр 1,2), Который для сего воплотился и так полно открыл волю Отца Своего, что видевший Сына видел Отца (Ин 14,3). 4) Как наше слово бывает причиной известных действий, так и Бог-Отец все сотворил чрез Слово-Сына Своего (Ин 1,3).^
  • 22 Слово «единосущный» указывает не только на единство существа Отца и Сына, но и на одинаковость, так что в одном слове заключается указание и на единство Божие и на различие лиц Сына Божия и Бога Отца, ибо единосущны могут быть только два лица: единосущен и значит именно: не слит по существу, но и не разделен. По свидетельству других древних историков христианской Церкви освященное церковным преданием слово «единосущный» провозгласили епископы собора и значит не император, как говорит Евсевий Кесарийский. Кажущуюся противоречивость этих двух свидетельств можно согласить тем весьма вероятным соображением, что император Константин в данном случае действовал по внушению православных епископов, которые находили более удобным провозгласить его именно устами нужное слово, так как авторитет императора уничтожал возможность продолжительных споров, кои непременно бы возникли, если бы термин единосущный предложило собору не столь решительное для всех партий лицо.^
  • 23 Партия Евсевия, пользуясь после собора все более и более возраставшим влиянием при дворе, добилась, чрез сестру императора Констанцию, что Арий вскоре после осуждения был позван из ссылки ко двору. В 336 г. собор в Константинополе постановил, как можно думать, принять Ария в церковное общение; накануне (воскресного) дня, назначенного для осуществления этого решения собора, император, обманутый Арием, лицемерно подписавшим православный символ, нарочно вызвал к себе престарелого Византийского епископа Александра, внушая ему не препятствовать принятию Ария в Церковь. Выйдя от императора, Александр пошел в храм Мира и молил Бога о том, чтобы он сам или ересиарх были взяты из мира, так как епископ не хотел быть свидетелем такого святотатства, как приятие еретика в общение с Церковью. И Промысл Божий явил над Арием справедливый суд Свой, в день торжества послав ему нежданную кончину. «Выходя из императорского дворца, — говорит о смерти Ария историк Сократ, — сопровождаемый толпой евсевианских приверженцев, как телохранителями, Арий гордо проходил посреди города, обращая на себя внимание всего народа. По приближению к месту, называемому Константиновой площадью, где воздвигнута колонна из порфира, ужас, происходящий от сознания своего нечестия, охватил его и сопровождался сильною болью в животе. Поэтому, он спросил, нет ли тут где по близости удобного места, и, когда ему указали заднюю часть Константиновой площади, он поспешил туда. Вскоре затем с ним сделался обморок, и вместе с испражнениями вышли его внутренности, сопровождаемые обильным геморроидальным истечением и выпадением малых кишок. Затем, вместе с излиянием крови вышли части его печени и селезенки, так что он почти немедленно умер».^
  • 24 Иллирия — общее название в древности всего восточного прибрежья Адриатического моря с лежащими за ним местностями (теперешние Далмация, Босния и Албания).^
  • 25 Святой Афанасий Великий, архиепископ Александрийский, приобретший имя «Отца Православия» за ревностную защиту последнего во время арианских смут, родился в Александрии в 293 г.; в 319 г. Александрийский епископ Александр посвятил его во диакона. Около этого времени святым Афанасием написаны были два первых его сочинения: 1) «Слово против Еллинов», где выясняется, что вера во Христа Спасителя имеет разумные основания и есть действительное познание истины, 2) о «Воплощении Бога-Слова», где раскрывается, что воплощение Сына Божия было необходимо и достойно Бога. Эти сочинения обратили внимание на святого Афанасия, который затем — как уже было замечено — на 1 Вселенском соборе, будучи еще молодым диаконом, выдвинулся как неустрашимый и искусный обличитель арианской ереси. Неудивительно, поэтому, что по смерти епископа Александра святой Афанасий, имевший только 33 года, избран был (8 июня 326 г.) на Александрийскую кафедру. В годы епископства святой Афанасий много претерпел скорбей от преследовавших его ариан: достаточно сказать, что из сорока лет своего епископского служения он, благодаря арианам, провел 17 лет 6 месяцев и 10 дней в изгнании. Скончался он 2 мая 373 г., занимая, по возвращении из изгнания, кафедру. После святого Афанасия остались многочисленные сочинения, распадающиеся по содержанию на 1) апологетические, 2)догматико-полемические, 3)догматико-исторические, 4) труды по истолкованию священного писания, 5) нравоучительные, 6) и пасхальные послания, где по древнему обычаю, святой Афанасий оповещал остальные церкви о времени празднования пасхи, присоединяя к этим оповещениям наставления относительно веры и жизни христианской. О сочинениях этих преп. Козьма замечает, что если найдешь любую из книг св. Афанасия и не имеешь бумаги, чтобы записать ее, то должно «записать ее хотя бы на одежде». Память св. Афанасия Православною Церковью совершается дважды: 2 мая и 18 января, где и положено его жизнеописание.^
  • 26 Василий Великий родился 329 г. в Кесарии Каппадокийской. Отец и мать его принадлежали к родовитым семьям Каппадокии и Понта и имели возможность дать своим многочисленным детям наилучшее по тому времени воспитание. На 18-м году Василий слушал в Константинополе знаменитого софиста Ливания, затем пробыл несколько лет в Афинах, бывших центром высшего философского образования. Здесь в это время у него завязались тесные дружеские сношения с Василием Великим и с Григорием Назианзином; здесь же он познакомился и с будущим императором Юлианом Отступником. Вернувшись на родину, Василий крестился, а затем был посвящен в чтеца. Желая ближе ознакомиться c монашеской жизнью, к которой стремилась его душа, Василий через Сирию и Палестину отправился в Египет, где оно особенно процветало. Возвратившись отсюда в Кесарию, Василий приступил здесь к организации монашеской жизни, представители которой в Египте поразили его своими подвигами. Василий Великий основал несколько монастырей в Понтийской области, написав для них устав. В 364 г. св. Василий был посвящен во пресвитера. В сане пресвитера он успешно боролся с арианами, которые, пользуясь покровительством императора Валента, хотели овладеть Кесарийскою Церковью. Заступник пред властями угнетенных и обездоленных, Василий кроме того основал множество убежищ для бедных; все это, в соединении с безупречною личною жизнью, приобрело ему народную любовь. В 370 г. Василий был избран архиепископом родного города, и, будучи святителем, выступил на поприще общецерковной деятельности; чрез послов он вступил в деятельные сношения со святым Афанасием Великим, которые поддерживал и путем письменного общения; завязал сношения и с папою Римским Дамасом, имея в виду объединить православных для победы над арианами и умиротворения Церкви. В 372 г. император Валент, пытаясь водворить арианство в Кесарийской Церкви, хотел было путем угроз поколебать стойкость в православии св. Василия. Для этого он отправил в Кесарию сначала префекта Эвиппия с другим своим царедворцем, а потом явился и сам. Св. Василий отлучил вельмож-еретиков от Церкви, а самого императора допустил в храм лишь для принесения даров. Император не решился привести в исполнение своих угроз по отношению к мужественному епископу. Св. Василий Великий скончался в 378 г. 49 лет. Память его Православная Церковь празднует 1 и 30 января. — После него остались следующие сочинения, представляющие собою богатый вклад в святоотеческую литературу; девять бесед на шестоднев; шестнадцать бесед на разные псалмы; пять книг в защиту православного учения о Святой Троице против Евномии; двадцать четыре беседы о разных предметах; краткие и пространные монашеские правила; устав подвижнический; две книги о крещении; книга о Св. Духе; несколько проповедей и 366 писем к разным лицам.^
  • 27 Аполлинарий следовал греческому философу Платону при своем делении природы человека на тело, животную или жизненную душу и духовную или разумную Душу.^
  • 28 Аполлинарий умер в 390 г.. Ересь Аполлинария осуждена собором Александрийским 362 г., хотя без упоминания имени самого ересеучителя. В 375 г., когда Аполлинарий, отделившись от Церкви, начал образовывать свою секту, он был осужден собором в Риме; последнее осуждение было повторено II Вселенским собором.^
  • 29 Нужно заметить, что в последствии и именно ко времени II Вселенского собора, эта партия отказалась от своего еретического учения о Святом Духе, оставшись однако верной осужденному I Вселенским собором утверждению полуариан, что Сын подобосущен, а не единосущен Отцу. Поэтому обычное выражение, что II Вселенский собор созван «на Македония Духоборца» не находится в строгом соответствии с исторической действительностью.^
  • 30 В это время Феодосий Великий был только императором Востока, сделавшись в 392 г. единодержавным, обладателем как Востока, так и Запада, он нанес окончательный удар язычеству, издав закон, по которому служение богам признавалось таким же преступлением, как и оскорбление величества.^
  • 31 Поэтому лишь позже, (а на Западе только в VI в.), когда догматические определения собора по причине их особенной важности и достоинства были приняты всеми поместными церквами, за собором было признано всею Церковью значение вселенского.^
  • 32 Раскол этот возник в Антиохии в начале 60-х г. IV в., когда в ней одновременно появились два епископа, Мелетий и Павлин; оба они разделяли управление над православною паствою антиохийской Церкви и у каждого были свои сторонники, находившиеся в непремиримой вражде со сторонниками противной стороны.^
  • 33 Св. Григорий Богослов был пред возведением на престол Константинопольской Церкви епископом местечка Сасим.^
  • 34 Таким образом отцы собора в учении о Боге Отце, изложенном в Никейском символе, «не сделали никаких существенных пояснений» по причине отсутствия споров в Церкви о Первом Лице Святой Троицы; «нужно ли говорить об Отце, — замечает св. Григорий Богослов, — Которого не касаются по общему согласию (т.е. в виду отсутствия разногласий) все водящиеся естественным смыслом» (т.е. еретики).^
  • 35 При существовании в символе слов «Бога истинного от Бога истинного» выражение «Бога от Бога» являлось некоторого рода повторением, которого и старались избежать отцы II Вселенского собора, когда опустили последнее изречение.^
  • 36 Слова «прежде всех веков» заменившие изречение Никейского символа «из сущности Отца» с исчерпывающей определенностью указуют на предвечное рождение Сына Божия, тогда как выражение Никейского символа: «рожденный от Отца т.е. из сущности Отца» и «единосущный Отцу» «могли приводить к мысли, что сначала последовало рождение Сына от Отца, и потом бытие Его с известными свойствами».^
  • 37 Таким образом деятельность отцов II Вселенского собора как видно не была отменой или изменением по существу Никейского символа, но лишь более полным и определенным раскрытием содержавшегося в нем учения, и сами отцы правилом постановили: «да не отменяется символ веры трех от осминадесяти отцов, бывших на соборе в Никее, что в Вифинии, но да пребывает оный непреложен».^
  • 38 Хотя в греческих, славянских и русских изданиях II Вселенскому собору приписывается 7 правил, но в действительности ему принадлежат только первые четыре, о которых упоминают и церковные историки V в. Правила же 5 и 6 составлены на Константинопольском соборе 382 г., 7 представляет собою сокращение посланий, сделанного Трулльским собором (692 г.) от лица Константинопольской Церкви к Антиохийскому епископу Мартирию.^


  • Свт. Димитрий Ростовский

    Православный календарь

    Май 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    30 1 2 3 4 5 6
    7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27
    28 29 30 31 1 2 3

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.