Вход

Изображения в галерее

828_31.jpg
828_13.jpg
830_58.jpg

Святитель Павел, митрополит Тобольский*


Павел Конюскевич, митрополит Тобольский, 1705 - 1770 гг. Портрет XVIII века. Киево-Печерская  Лавра.

     Святитель Павел, митрополит Тобольский и Сибирский, в мире именовался Петром. Родился он в 1705 году в червонорусском городе Самборе. Родителями его были мещане по фамилии Канючкевичи.
     Святитель Павел по своему времени был весьма образованным и просвещенным человеком. Образование он получил в Киевской Академии, где учился приблизительно в 1717-1733 годах... По окончании академического образования, был учителем в этой же Академии... Но еще прежде того в жизни будущего святителя произошло другое важное событие. В 1733 году (который, можно полагать, был и годом окончания им академического образования) он был пострижен в монашество Киево-Печерским архимандритом Романом Копой, который был известен своим высоким аскетическим настроем... 5 декабря следующего 1734 года монах Павел был рукоположен Киевским архиепископом (впоследствии митрополитом) Рафаилом Заборовским1, который, как и архимандрит Роман, славился святостью своей жизни, в первую священную степень — иеродиакона. В самом начале своей монашеской жизни святитель Павел был, вероятно, учителем в одном из низших классов Киевской Академии. Но вскоре мы его снова видим в Киево-Печерской Лавре, куда, очевидно, стремился его дух, искавший успокоения в молитве... Возвратившись в Лавру, иеродиакон Павел получил скромное послушание при типографии — был определен «шафаром», по тогдашнему выражению, т.е. продавцом печатных книг. В этом послушании он оставался более трех лет, с первых чисел августа 1735 года и до 26 ноября 1738 года Шафарская типографская должность, несмотря на свою скромность, требовала от ее исполнителя честности и особой добросовестности, поэтому шафарами при типографии избирались иноки, отличавшиеся безукоризненным во всех отношениях поведением. Между прочим, когда через несколько лет (в 1741 году), по особому поводу, проверялись шафарские книги, то оказалось, что по реестру бывший шафар иеродиакон Павел принял книг на 5404 руб., а отдал в типографскую казну 5541 руб. 47 коп., т.е. не только не было недочета, что бывало обычным явлением в таком сложном деле, но оказался даже перечет.
     Осенью 1738 года инок Павел был призван опять на службу в родную Академию. Вероятно, по желанию Киевского архиепископа Рафаила Заборовского он был назначен теперь учителем одного из высших академических классов — поэтики. Учителем Академии в том же классе он, уже в звании иеромонаха, оставался и в следующем учебном году. В сан иеромонаха он был посвящен тем же архипастырем 30 декабря 1739 года. Таким образом, святитель Павел в течение двух лет был учителем Киевской Академии по предмету поэзии. В классе поэтики тогда воспитанники обучались главным образом умению составлять стихи различных родов и видов. Здесь же преподавались и такие знания, как, например, исторические и другие, которые могли давать содержание для составления стихов... В обязанности учителя поэзии входило обучение воспитанников Академии составлению по правилам того времени стихов на разные случаи жизни общественной, академической и личной. В особенности тогда были употребительны поздравительные стихотворения, которые сочинялись учениками под руководством их учителя. Кроме того, тогда установился обычай в Киевской Академии, в силу которого при особых событиях академической жизни (например, при посещениях ее высокопоставленными лицами или же в великие праздники) устраивались нарочитые представления с чтением стихов. Устройство подобных представлений, содержание для которых бралось преимущественно из священной ветхозаветной истории, возлагалось обыкновенно на обязанность учителей поэзии... Так учительствовал и так трудился для блага своей родной Академии будущий святитель Павел. Служба его в Киевской Академии на этот раз продолжалась, должно полагать, до конца 1740 учебного года. А затем Киево-Печерская Лавра снова призывает на службу своего духовного сына.2
     8 января 1740 г. в Лавре скончался Киево-Печерский архимандрит Иларион Негребецкий... Вскоре избран лаврским архимандритом настоятель Киевского Златоверхо-Михайловского монастыря Тимофей Щербацкий, который и был утвержден в своем новом звании императорской грамотой 14 апреля 1740 года. По принятому тогда обыкновению, лица, избиравшиеся на должность Киево-Печерского архимандрита, отправлялись для посвящения в столицу. Поэтому, хотя Тимофей Щербацкий и имел уже звание архимандрита, но он должен был отправиться в Петербург для возложения на него духовных отличий, какие были присвоены тогда лаврскому архимандриту, т.е. мантии со скрижалями, изображавшими преподобных Антония и Феодосия Печерских, и панагии, а также для получения императорской, так называемой, настольной грамоты. Архимандрит Тимофей Щербацкий, собираясь в дальний путь, пригласил с собой, в числе других, и учителя Киевской Академии иеромонаха Павла, которому поручил исполнение обязанностей «дорожного шафара», т.е. казначея. Должно заметить, что лаврский архимандрит брал с собой большую свиту, на содержание которой в пути и в столице требовались значительные средства. Кроме того, он вез в столицу много разных «презентов», состоявших преимущественно из икон и печатных книг лаврского издания, для поднесения особам императорского дома, высшим духовным лицам и другим «благодетелям» святой обители. Наконец, лаврский архимандрит, пользуясь подобной поездкой, которая случалась нечасто, закупал обыкновенно в столичных городах разные хозяйственные материалы и другие предметы, которые были необходимы для монастырского обихода, например, бумагу для печатания книг в лаврской типографии и пр. Таким образом, собиралась весьма значительная сумма, для наблюдения за расходованием которой и требовалось особое доверенное лицо. Таковым и выбрал в 1740 году архимандрит Тимофей Щербацкий академического учителя иеромонаха Павла, который согласился поехать в столицу, вероятно, совсем не ожидая, что на подобное путешествие потребуется очень много времени. Возможно, что лаврский архимандрит предполагал совершить свою поездку в течение только летних месяцев, когда в Академии не было занятий. Но вышло иначе.
     Итак, весной 1740 года иеромонах Павел сделался «дорожным шафаром» лаврского архимандрита. 30 мая 1740 года ему была выдана особая книга, скрепленная подписями четырех лаврских старцев. В эту книгу он должен был по поручению архимандрита Тимофея Щербацкого записывать всякие расходы, как денег, так и вещей, взятых для подношений «в презент», все до малейшего, «без всякой проронки». В то же самое время он принял и саму «денежную расходную казну», которой оказалось всего свыше 5000 рублей, в том числе: 1) «господам Строгановым на уплату медных блях», очевидно, для крыши какого-либо из лаврских зданий, скорее всего, строившейся тогда лаврской каменной колокольни — 910 руб. 56 коп.; 2) «на покупку паперу (бумаги) для друкарни (типографии)» — 500 руб. и пр.
     3 июня Киево-Печерский архимандрит Тимофей Щербацкий, а вместе с ним и будущий святитель Павел, выехали из Киева в северную столицу. Они направились в свой далекий путь через Батурин, Глухов, Люботин, Брянск, Царево Займище, Мценск, Большое Скурлатово, Ясную Долину и Серпухов на Москву, куда прибыли ровно через месяц — 6 июля. Там была сделана остановка (приблизительно до 11-12 июля), причем архимандрит без свиты заезжал в Троице-Сергиеву Лавру. Потом киевские путники отправились далее через Клин, Тверь, Вышний Волочек, Валдай, Иверский монастырь, Крестцы, Бронницу, Великий Новгород, Сосницу и Новую Ладогу до Петербурга, куда прибыли 2 августа 1740 года. Таким образом, все путешествие в один конец продолжалось два месяца. Печерские иноки совершили его как на лошадях сухопутным, так и водным путем, на трех суднах (от Бронницы до Петербурга). Такое продолжительное путешествие почти через всю Россию должно было, без сомнения, принести великую пользу будущему святителю, дав ему возможность ближе и непосредственно познакомиться с русским государством, с замечательными в церковно-историческом отношении местностями русской земли. Во время путешествия от Киева до Петербурга святитель Павел мог познакомиться со многими видными деятелями того времени, духовными и светскими...
     На первых порах своего пребывания в Петербурге архимандриту Тимофею Щербацкому удалось скоро и с успехом сделать многое из того, ради чего он явился в столицу. 6 августа 1740 года он со свитой был представлен императрице Анне Иоанновне, которой, равно как и принцессе Анне Леопольдовне, были поднесены книжные «презенты»... На следующий день киевляне были у цесаревны Елизаветы Петровны... В ближайшие затем дни, до 14 августа, они были представлены высшему духовенству (Новгородскому архиепископу Амвросию Юшкевичу, который сам был из киевлян и недавно только был переведен в Петербург, Псковскому архиепископу Стефану Калиновскому и другим), а также и высшим светским государственным деятелям. 14 августа архимандрит Тимофей получил в Святейшем Синоде свои духовные отличия, а 24 сентября ему была выдана и царская грамота, утверждавшая его самого в звании... Казалось, после этого можно было возвращаться, как и предполагал архимандрит Тимофей со своими спутниками. Но на самом деле вышло совсем не так.
     В это время в Петербурге стали одно за другим происходить такие крупные события в государственной русской жизни, которые должны были неминуемо задержать их в столице. Так, 12 августа 1740 года родился принц Иоанн Антонович, который вскоре после того (5 октября) был объявлен наследником русского престола; 17 октября скончалась императрица Анна Иоанновна, а на другой день императором был провозглашен упомянутый младенец Иоанн Антонович, причем правительственная власть перешла сначала к герцогу Бирону, а потом (9 ноября 1740 года) — к матери императора. Архимандрит Тимофей должен был, разумеется, принимать участие во всех церковных торжествах, которые были связаны с упомянутыми сейчас событиями. А потому киево-печерские иноки задержались в столице надолго и смогли выехать отсюда только в первых числах января следующего 1741 года Они снова ехали через Москву, где на этот раз сделана была остановка приблизительно на три недели. Из записей святителя Павла между прочим видно, что киевские иноки были на сей раз все в Троице-Сергиевой Лавре и посещали Троицкую семинарию. Среди начальствующих и учителей этой последней, равно как и Московской Академии, было много воспитанников Киевской Академии... Двукратное пребывание киевских иноков в Москве не осталось бесследным для дальнейшей служебной деятельности иеромонаха Павла.
     Архимандрит Тимофей Щербацкий возвратился в Киев 9 марта 1741 года. С ним вместе прибыл в Киев и иеромонах Павел, но ненадолго. Его дальнейшее служение было предрешено еще раньше, в Москве, где на церковной и учебной службе было тогда немало воспитанников Киевской Академии. Они, зная иеромонаха Павла с лучшей стороны, вероятно, и позаботились о том, чтобы перевести его в Москву. В то время киевские академисты, постриженники лаврские, пользовались особым уважением в Москве и в других местах России... Вот почему в 1741 году был вызван в Москву из Киева и иеромонах Павел. Он был определен здесь на должность проповедника при Московской Академии, находившейся тогда в московском Заиконоспасском монастыре.
     Академическое проповедничество было весьма почетным назначением. Проповедники академические считались учителями Академии и по чести следовали непосредственно за начальствующими лицами в Академии. Обязанность проповедников, которых было всегда двое, состояла в том, что они должны были поочередно в каждый воскресный и праздничный день произносить проповедь в академическом храме Заиконоспасского монастыря. По временам говорили они проповеди и в других храмах Москвы... На должность проповедников Московской Академии избирались обыкновенно самые красноречивые ученые иноки. Поэтому, хотя мы, к сожалению, и не имеем или, по крайней мере, не знаем ни одной из проповедей святителя Павла, но мы несомненно можем быть уверены, что он обладал даром проповедничества.
     Академическое проповедничество было почетной и вместе с тем трудной должностью. На этом месте молодые иноки оставались, как правило, недолго. Проповедничество большей частью, особенно когда занимавший эту должность отличался дарованием и усердием, служило переходной ступенью к высшему назначению. Святитель Павел оставался проповедником Московской Академии в течение двух лет (1741-1743). В 1743 году он из Москвы перешел в Новгородскую епархию, где архиепископом был тогда Амвросий Юшкевич3, который был, можно полагать, учителем святителя Павла в Киевской Академии и потому мог хорошо знать его. К тому же, он мог видеть и еще ближе узнать его в 1740-1741 годах, когда святитель Павел вместе с Киево-Печерским архимандритом находились в Петербурге. Архиепископ Амвросий Юшкевич был ревностным насадителем духовного образования. В Великом Новгороде, тотчас по своем приезде туда, он открыл Духовную семинарию и начал, созывать киевских ученых монахов для учительства и вообще для просветительной деятельности. С той же целью он, можно думать, взял к себе и святителя Павла. Его, как ученого монаха, бывшего учителя одной и проповедника другой Академии, он желал устроить на какое-либо почетное место в своей новой епархии, чтобы тот мог быть ему помощником в управлении...
     25 июля 1743 года Святейший Синод уволил святителя Павла в Новгородскую епархию для произведения его на какую-либо первостепенную архимандрию. В это время была свободной Юрьевская архимандрия, которую 18 февраля 1744 года и занял святитель Павел. Это назначение для сравнительно молодого еще ученого инока было весьма почетным и красноречиво говорило о том, каким уважением святитель Павел пользовался тогда у высшей церковной власти за свои труды. Юрьевский монастырь находится недалеко от Великого Новгорода, к югу от него... Монастырь этот известен среди русских монастырей, прежде всего, своей древностью. Основание его приписывается второму христианскому великому князю киевскому Ярославу Мудрому, в крещении именовавшемуся Георгием (Юрием). Ярослав построил близ Новгорода, где он был сначала князем, храм Георгиевский, около которого образовался монастырь... Пользуясь любовью и покровительством русских князей и потом царей, а также новгородских архиереев, Юрьевский монастырь был одним из самых благоустроенных и благолепных среди русских иноческих обителей... Настоятелям Юрьевского монастыря были присвоены особые, исключительные преимущества чести. В этой обители совершались богослужения по особому церковному чину, с отличиями, какие присвоены только архиерейскому служению... Святитель Павел оставался в звании настоятеля Юрьевского монастыря 14 лет. Главным предметом его забот в это время было поддержание внешнего благоустройства и внутреннего благолепия в столь древнем и славном монастыре... Находясь на службе в Юрьевском монастыре, святитель Павел, должно думать, принимал деятельное участие и в управлении Новгородской епархией...
     Архимандритом Юрьевского монастыря святитель Павел оставался до 1758 года, когда он был назначен митрополитом Тобольским. 23 мая 1758 года в Санкт-Петербурге он был хиротонисан в сан епископа и возведен в звание митрополита. Так Бог судил святителю послужить Святой Православной Русской Церкви в звании архиерейском на далекой окраине России. Служение это было сколь высоко, столь и трудно. С одной стороны, самый суровый климат края и отдаленность его от внутренней России побуждали многих отказываться от служения там, а некоторых — достойных архипастырей — проситься из Тобольска на покой в Россию. С другой стороны, Тобольская епархия того времени была необычайно обширна... Паства Тобольской епархии, в свою очередь, представляла трудно поддававшееся возделыванию духовное поле. Кроме множества беглых из разных местностей и ссыльных, здесь находилось в то время весьма большое количество старообрядцев, которые частью добровольно, частью же вынужденно переселялись сюда. Среди жителей Тобольской епархии было также немало инославных (протестантов) и новокрещенных (из татар и калмыков) христиан. При таком состоянии весьма многочисленной и рассеянной на большом пространстве паствы, деятелей духовных, особенно деятелей просвещенных и хорошо подготовленных к своему высокому служению, в Тобольской епархии было недостаточно. Еще чувствительнее сказывался здесь крайний недостаток в храмах.
     Святитель Павел с великой ревностью принялся за исполнение высокого долга, посланного ему Провидением Божиим. 20 ноября 1758 года он прибыл в свой кафедральный город4. Вступление его на архиерейскую кафедру современная летопись изображает так. Прибыв в Тобольск, митрополит переночевал в Знаменском мужском монастыре. Назавтра утром пришел, несмотря на мороз, в летнюю Преображенскую церковь. Туда прибыли соборный протоиерей со священниками. Преосвященнейший облачился и торжественно шел в нагорный город. На Прямском взвозе, в городских воротах, совершил молебен, а в летнем Успенском соборе совершил Литургию.
     В первые дни своего служения в Тобольске святитель Павел обратил самое серьезное внимание на семинарию при архиерейском доме, где подготовлялись кандидаты в священники. Эта школа была заведена в Тобольске еще в начале XVIII века... Но, из-за недостатка хороших учителей и трудности найти их в такой дали, число классов было неполным, и обучение вообще было поставлено плохо. Святитель Павел позаботился прежде всего об открытии высшего богословского класса в Тобольской семинарии, назначив его учителем и ректором семинарии (в 1760 году) архимандрита Михаила Миткевича из числа воспитанников Киевской Академии.
     Вскоре после того святитель Павел исходатайствовал постоянное (с 1765 года) казенное содержание для Тобольской семинарии по 490 рублей в год. Одной из труднейших забот относительно семинарии для святителя Павла, как и для его предшественников, оставалось приискание хороших учителей. Отдаленность края, суровость климата и скудость содержания, какое получали наставники семинарии, делали то, что академические воспитанники с величайшей неохотой соглашались ехать на службу в Тобольскую семинарию. Первые из двух названных нами неблагоприятных условий службы в Тобольске — общеизвестны и не нуждаются в разъяснении.
     Поэтому мы остановимся на последнем из упомянутых условий. В годы святительства митрополита Павла в Тобольске, до назначения Тобольской семинарии казенного содержания, ректор последней получал жалованья 100 руб., префект — 30 и учитель от 10 до 25 рублей в год. Правда, в дополнение к денежному жалованью учителя имели еще от семинарии хлеб и другие продукты, равно как получали и материалы на обувь и одежду натурой, но также в ограниченном размере... Когда в 1765 году было ассигновано Тобольской семинарии казенное содержание в указанном выше размере, то оклад учительского жалованья в общем еще более понизился. Семинарские учителя теперь стали получать одно только денежное жалованье (без дополнений натурой даже в ограниченном размере) — от 20 до 40 рублей в год. В довершение бедственного состояния семинарских преподавателей, они свое и крайне малое, недостаточное содержание получали не вовремя из-за того, что до 1765 года сумма, положенная на содержание семинарии, собиралась на местах неисправно, а после 1765 года — получалась в Тобольске несвоевременно. Поэтому бывало иногда так, что наставники Тобольской семинарии в течение целого года не получали ничего... Неудивительно, что при таких условиях хороших преподавателей, — особенно с академическим образованием, — найти для Тобольской семинарии было трудно. А между тем, с открытием в Тобольской семинарии философского и богословского классов, такие учителя стали необходимыми для нее. Прежде, когда в семинарии были одни только низшие классы, можно было довольствоваться учителями с семинарским образованием, в крайнем случае, даже своими лучшими учениками. Но теперь, с открытием высших классов, что совершилось при святителе Павле, необходимы были академисты.
     Святитель Павел в розысках хороших учителей для Тобольской семинарии обращался, прежде всего, к родному Киеву, причем не столько к Академии, сколько к Киево-Печерской Лавре, с которой у него, видимо, было больше связей... Ученых киевских монахов он выписывал в Тобольск обыкновенно через Москву, при содействии своих московских знакомых, быть может, из среды киевлян же.
     Но о том, как медленно и с какими вообще затруднениями происходило это, можно судить по следующему примеру. В начале 1763 года святитель Павел просил архимандрита Высокопетровского монастыря в Москве Сильвестра помочь ему в получении из Киево-Печерской Лавры нескольких ученых монахов для Тобольской семинарии. Архимандрит Сильвестр тогда же написал Киево-Печерскому архимандриту Зосиме и письмо свое передал через Киево-Межигорского архимандрита, который в дороге заболел и письмо архимандрита, просившего о посылке в Тобольск ученых иноков, потерял. К счастью, архимандрит Зосима как-то узнал об утрате письма к нему и запросил об этом архимандрита Сильвестра. Последний 29 мая 1763 года снова просит Киево- Печерского архимандрита Зосиму о посылке в Тобольск к святителю Павлу трех ученых монахов для учительства в семинарии. Архимандрит Зосима на первых порах отнесся к просьбе святителя Павла не с полным сочувствием. В своем письме 22 июня он отказался исполнить просьбу Тобольского архипастыря, сославшись на недостаток в Лавре ученых иноков вследствие стеснений относительно пострижения в монашество, а также и постоянных запросов из всех мест России на ученых монахов, которые были необходимы и Лавре для послушаний при типографии; упоминал он здесь также и о том, что сам митрополит Павел ничего не писал к нему о посылке ученых иноков и неизвестны условия, на каких иноки-учителя приглашаются им в Тобольск. Пока архимандрит Сильвестр собрался обо всем этом написать в Тобольск святителю Павлу, последний 25 июня 1763 года снова прислал ему письмо, в котором просил и от его имени и от себя походатайствовать перед Киево-Печерским архимандритом о присылке к нему ученых иноков. Святитель Павел просил прислать «хотя бы нарочно отца иеромонаха Феодосия Балабуху» с учеными иноками на его счет «на время, с возвращением». Архимандрит Сильвестр, вероятно, тогда же отписал в Киев, и затем, несколько позже, 16 декабря 1763 года, снова просил архимандрита Зосиму Валкевича, ссылаясь на вышеупомянутое письмо святителя Павла к нему от 25 июня 1763 года, «такому знатному святой Лавры благодетелю удовольствие сделать», т.е. отправить к нему ученых иноков... Это последнее письмо наконец подействовало. В начале 1764 года два ученых иеромонаха из числа воспитанников Киевской Академии и постриженников Киево-Печерской Лавры были отправлены архимандритом Зосимой Валкевичем в Москву, откуда они, уже при содействии Высокопетровского архимандрита Сильвестра, выехали с одним тобольским купцом к святителю Павлу. Этими учеными иноками были иеромонах Савватий Исаевич и Вениамин Бялковский... Выбор посланных оказался неудачным, по крайней мере, относительно Савватия Исаевича. Последний со временем горько обидел своего архипастыря, сделав на него ложный донос.
     Но семинария была не единственным и даже далеко не главным предметом забот святителя Павла в Тобольске... Исключительно трудных забот требовала от него сама Тобольская епархия. Кроме обширности своей, последняя была особенной епархией и по составу своей паствы. Тобольская епархия, по словам одного из значительно позднейших деятелей в ней (конца XIX в.), «представляет невообразимую смесь разноплеменностей, людей разных наций, умственного и нравственного развития, религиозного созерцания, бытовых особенностей и пр. По преимуществу это пришлый элемент, водворившийся в не столь отдаленной Сибири волей или неволей, в последнем случае большей частью в целях исправительных или карательных перед законом... Здесь вы встретите и закоренелого раскольника, сектанта-фанатика, ссыльного поселенца, нередко озлобленного на всех и все за свои неудачи в жизни, и многих других. Каждый из них оставляет на месте своего обитания, в среде приходящих с ним в общение людей, следы своего нравственного характера, подчас полного деморализации». Вот среди такой паствы святитель Павел должен был исполнять свой архипастырский долг. Кроме подготовки путем школы достойных кандидатов священства, он старался воздействовать на священников своей епархии другими способами и средствами: часто вызывал к себе священников, испытывал их, а виновных подвергал взысканиям и наказаниям, которые, соответственно общему духу того времени, отличались преимущественно строгостью и даже суровостью. Допускались при этом и телесные наказания, бывшие тогда в обычном ходу5.
     Святитель Павел в Тобольске очень много заботился об устроении новых храмов. В годы его архиерейства здесь было сооружено более 20 каменных храмов и открыто несколько новых приходов в селах и на заводах, где были построены деревянные храмы...6
     Кроме старообрядцев7 и других разноверцев в пределах Тобольской епархии при святителе Павле было очень много чистых язычников, идолопоклонников. Архипастырь болел душой об этих несчастных жителях Тобольского края, не ведавших Истинного Бога. Он старался среди тобольского духовенства возбуждать дух миссионерской ревности. Кроме того, по его нарочитому ходатайству, 20 февраля 1764 года в Тобольской епархии положено было иметь двух миссионеров для проповеди христианства среди иноверцев-идолопоклонников и для утверждения новообращенных из язычества в истинах Православной веры...
     Святитель Павел управлял Тобольской епархией около 10 лет. Это был сравнительно продолжительный срок архипастырства для такой епархии, какова была Тобольская. Кроме тех неблагоприятных условий архиерейского служения в Тобольске, о каких говорилось выше, здесь было еще одно условие, свойственное, быть может, только Тобольской епархии. Среди православного населения этой епархии было немало беспокойных людей, склонных и готовых к сутяжничеству, к жалобам на лиц, имеющих власть. Святителю Павлу в своей архипастырской деятельности пришлось перенести довольно много огорчений и неприятностей от подобного рода людей.
     Одновременно с этим и в Святейшем Синоде у святителя Павла, отличавшегося прямым, твердым и решительным характером, были недоброжелатели или, по крайней мере, такие лица, которые не разделяли его убеждений и взглядов по известным вопросам епархиального управления. Особенным противником его был тогдашний обер-прокурор Святейшего Синода И.И. Мелиссино8. Последний, занимая обер-прокурорскую должность (10 июня 1763 г. — 24 сентября 1768 г.) в первые годы царствования императрицы Екатерины II Алексеевны, был ярким выразителем свободного настроения тогдашнего русского светского образованного общества в отношении к церковным и вообще всем религиозным вопросам. Он был, например, сторонником провозглашения полной свободы вероисповедания в России, сокращения богослужебных православных чинов, продолжительных постов, содержимых Православной Церковью, и т.п. Понятно, что такому обер-прокурору не должен был нравиться святитель, державшийся строго канонических правил в церковном управлении...
     Выступления обер-прокурора Мелиссино против святителя Павла начинаются, кажется, вскоре после его появления в Святейшем Синоде. 25 октября 1764 года им была потребована справка о том, на все ли указы и предписания Святейшего Синода имеются ответы Тобольского митрополита, начиная с первых дней его святительства. Нашлось 36 синодальных указов, на которые не было ответов святителя Павла. К ним было присоединено еще 14 дел по поводу разных жалоб, поданных на святителя. 5 ноября того же 1764 года обер-прокурор Мелиссино предложил Святейшему Синоду, чтобы издержки по винам, какие оказались и могли еще оказаться за святителем Павлом, были возложены на него. Святейший Синод по поводу этого предложения ограничился постановлением о том, чтобы оно было записано в журнал. Вскоре после того (12 ноября 1764 года) Мелиссино предложил послать в Тобольск нарочным синодального чиновника, который должен был взять ответ у святителя на посланный ему еще раньше того запрос о причине неисполнения им некоторых распоряжений Святейшего Синода. Синод согласился с предложением обер-прокурора и 20 ноября 1764 года в Тобольск отправился подканцелярист П. Четвериков с особой инструкцией. Прошло после того четыре месяца, но ни посланный не возвращался из Тобольска, ни от святителя Павла не было никакого ответа на предъявленный ему запрос. Тогда 17 марта 1765 года Мелиссино предлагает Святейшему Синоду снова рассмотреть дело о непредставлении Тобольским митрополитом ответов на посланные ему запросы. Святейший Синод опять ограничился постановлением о наведении необходимых справок по делу. Между тем, через несколько дней после этого (22 марта 1765 года) было получено известие, что отправленный в Тобольск синодальный чиновник на обратном пути в Санкт-Петербург был убит в Нижегородской губернии. При убитом оказались и письменные объяснения, которые послал через него Святейшему Синоду святитель Павел. В мае 1765 года Святейший Синод рассмотрел эти объяснения святителя Павла и сделал некоторые распоряжения.
     Затем следует двухлетний перерыв, когда святителя Павла, по-видимому, оставили в покое. А 7 мая 1767 года снова начинаются справки о делах, касающихся Тобольского митрополита. 23 мая того же года обер-прокурор входит с новым предложением в Святейший Синод о том, чтобы решено было или святителя Павла перевести в другую епархию, более близкую к Москве, или же назначить особую комиссию для рассмотрения жалоб, поступивших на него. Святейший Синод и на этот раз ограничился постановлением о собрании всех справок по делам, касающимся митрополита Тобольского Павла. Но прежде, чем были собраны эти справки, в жизни святителя Павла произошла решительная перемена. 21 июня 1767 года Новгородский митрополит Димитрий Сеченов9, при вступлении которого на Новгородскую кафедру святитель Павел был назначен из Юрьева в Тобольск, письменно доложил Святейшему Синоду, что императрица в тот день устно повелела: «Преосвященному Павлу, митрополиту Тобольскому, быть в Москве». Вместе с объявлением высочайшей воли святителю Павлу был послан синодальный указ о том, чтобы он, отправляясь из Тобольска в Москву, взял с собой все необходимые документы по делам, имевшимся о нем в Святейшем Синоде.
     9 августа 1767 года синодальный указ о вызове святителя Павла в Москву был получен им в Тобольске, и 13 августа он ответил, что, как только поправится его здоровье и будут сделаны необходимые приготовления, он выедет в Москву. Но этот выезд святителя Павла вследствие слабости его здоровья очень затянулся, что, видимо, волновало его недоброжелателей, которые хотели бы истолковать промедление в исполнении высочайшей воли не в пользу святителя Павла. 8 октября 1767 года ему было послано из Св. Синода распоряжение о том, чтобы он донес, «какого именно числа он в путь отправится». Святитель Павел 15 декабря того же года отвечал, что он очень замедлил с отъездом в Москву вследствие крайнего бездорожья. «До декабря снегу было мало, а шли все дожди», — писал он и притом прибавлял, что в конце декабря он непре-менно отправится в путь. Однако прошло еще несколько месяцев, а святителя Павла не было в Москве, и в Святейшем Синоде не имелось сведений относительно выезда его из Тобольска. Тогда 20 марта 1768 года обер-прокурор делает новое предложение Святейшему Синоду о том, чтобы святителю Павлу был назначен последний срок для выезда из Тобольска, а если он и после этого не пожелает ехать в Москву, то предписать местному губернатору, чтобы он выслал его из Тобольска.
     Святейший Синод согласился с таким мнением, и святителю Павлу было предложено или выехать в Москву через неделю после получения синодального указа, или же Сибирскому губернатору будет приказано выслать его без всяких отговорок. А между тем святитель Павел еще 11 января 1768 года выехал из Тобольска, но только очень медленно подвигался к Москве вследствие сильного нездоровья, заставлявшего его делать в пути продолжительные остановки. Об этом было хорошо известно его московским знакомым. Один из них, известный нам Высокопетровский архимандрит Сильвестр, 18 марта 1768 года писал, например, Киево-Печерскому архимандриту следующее: «Преосвященного Тобольского я по сю пору не могу дождаться, хотя, по объяснению ездоков, уже давно с Тобольска выехал, только де очень болен и потиху едет». 2 апреля 1768 года действительно приехал в Москву святитель Павел. Вероятно, здесь только он вполне ознакомился с истинным положением своего дела и с настроением влиятельных лиц в отношении к нему. Об этом ему могли сообщить его московские знакомые, которые были хорошо осведомлены относительно его дела. По крайней мере, близкий к нему человек, известный нам Высокопетровский архимандрит Сильвестр, еще до приезда святителя Павла в Москву был уверен в том, что он не возвратится более в Тобольск. В письме к Киево-Печерскому архимандриту Зосиме он еще 18 марта прямо высказывался: «Благоволите приказать келии для его приготовить, понеже ему в Тобольск уже не возвращаться для многих причин, а вдобавку еще наш отец Савватий постарался оклеветать».
     Ознакомившись с действительным положением дела при посредстве таких своих благожелателей, как упомянутый архимандрит Сильвестр и другие, святитель Павел сразу решился сделать то, к чему он, быть может, готовился и раньше. 8 апреля 1768 года он послал Святейшему Синоду доношение о своем приезде в Москву, причем объяснял причину своего медленного выезда из Тобольска и длительного путешествия до Москвы. Вследствие крайней слабости здоровья, по его словам, он не мог выехать из Тобольска раньше 11 января и по той же причине должен был прожить в Екатеринбурге более трех недель и в других местах подолгу останавливаться. В заключение же всего святитель Павел писал следующее: «А как я и ныне наивящшую по усилившимся во мне болезням слабость моего здоровья ежедневно чувствую и по старости лет моих к выпользованию оных мало надежд заключаю, почему в правлении епаршеских дел нахожу себя не в состоянии. Того ради, Ваше Святейшество, всепокорнейше прошу за старостию и слабостию моего здоровья от епархии и от епаршеских дел в Киево-Печерскую Лавру на обещание увольнения». 25 апреля 1768 года Святейший Синод заслушал означенное прошение святителя Павла и тогда же решил было представить доклад императрице об увольнении его на покой в Киево-Печерскую Лавру, по желанию его. Но при самом подписании доклада и затем позже, видимо, под чьим-то влиянием, мотивировка увольнения святителя Павла на покой была изменена. По смыслу последней редакции всеподданнейшего доклада, святитель Павел увольнялся на покой, между прочим, и за неправильные действия его по управлению епархией...
     В начале июня 1768 года святитель Павел получил возможность отправиться из Москвы в Киево-Печерскую Лавру. 16 июня был готов уже и синодальный указ о том. Но святитель Павел был, видимо, еще настолько слаб здоровьем, что сразу не мог выехать из Москвы. Он отправился в путь только 30 июля 1768 года, как о том извещал Киево-Печерского архимандрита Зосиму Златоустовский архимандрит (в Москве) Иосиф письмом от 9 августа. 29 августа того же года святитель прибыл в Киево-Печерскую Лавру. В Лавре заранее начали готовиться к приему столь высокого и желанного гостя. Для него решено было отвести те кельи, в которых помещались обыкновенно наместники лаврские. Кельи эти были вновь отремонтированы, видимо, еще до увольнения святителя Павла на покой, быть может, по письму архимандрита Высокопетровского монастыря Сильвестра, который еще 18 марта 1768 года предупредил Печерского архимандрита о необходимости приготовления кельи для ожидавшегося тогда в Москву святителя Павла. Когда последний прибыл в Лавру, то Духовный собор позаботился и о том, чтобы ему выдавалась в достаточном количестве пища. Святителю Павлу было назначено полное продовольствие наравне с лаврским наместником.
     Святитель Павел прожил в Киево-Печерской Лавре на покое недолго, немногим более двух лет. Его «покой» был только внешний. Хотя святитель Павел теперь был свободен от непрерывных забот и огорчений, связанных с управлением обширной епархией, которая была населена беспокойными людьми, продолжал непрерывно трудиться не только для спасения своей души, но и для блага ближних. Как только несколько окрепло его здоровье, он стал часто совершать богослужения. Он служил не только в Лавре, но и в других храмах Киева. В келье своей святитель проводил время в покаянной молитве и подвигах воздержания. Двери его кельи были открыты всегда для всех желающих. Многие приходили к святителю, которого все глубоко чтили как невинного страдальца, исповедовали перед ним свои скорби и нужды, просили у него совета и наставлений, и все получали духовное утешение. Святитель был великим милостивцем. Он приехал в Киево-Печерскую Лавру на покой безо всяких средств... Пищей, какую святителю Павлу давала Лавра, он делился с бедняками, которые почти постоянно посещали его келью. Когда никто из бедных не приходил к святителю Павлу, то он сам отправлялся на двор монастырский, находил бедняка, приводил в свою келлию и кормил его. Свое имущество, какое только у него было, за исключением освященных облачений, святитель Павел при жизни своей, будучи, по его словам, «при доброй памяти и из собственной воли», раздал бедным людям.
     Осенью 1770 года он почувствовал особенную слабость своего здоровья и приближение смертного конца... Им было подписано следующее духовное завещание: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. Тысяча семьсот семидесятого года месяца октября двадцать шестого дня. Я, нижеподписавшийся, находящийся в Лавре Киево-Печерской по обещанию митрополит Павел, будучи в слабости здоровья своего, и дабы никто по смерти моей святой Лавры турбовать не могл10, сим моим завещанием всем и кому о сем ведати надлежат иметь объявляю, что имевшееся собственное мое имущество, денги и разные вещы, при доброй памяты и из собственной воли, прежде смерти моей все роздано. В уверение чего и сие мое завещание собственноручним подписом утверждаю. Смиренный митрополит Павел».
     Перед самой кончиной своей святитель Павел, пригласив к себе архимандрита Зосиму Валкевича, просил облачить его после кончины в то архиерейское облачение, какое имелось в лаврской ризнице. А для того, чтобы не вводить дорогую ему обитель в излишние расходы, он тут же передал архимандриту Зосиме письмо к нему от Высокопетровского архимандрита Сильвестра, из которого явствовало, что последним были получены в свое время 270 рублей, какие полагались святителю Павлу по его служению в Тобольске. Святитель выразил желание, чтобы на эти деньги в Москве была куплена парча «на саккос и омофор для памяти его» и прислана в Лавру.
     4 ноября 1770 года «в пятом часу с полдня» святитель Павел «со всяким христианским порядком», как доносил потом Киево-Печерский архимандрит Святейшему Синоду, преставился. В Киеве в то время не было митрополита, так как назначенный 22 сентября 1770 года митрополит Гавриил Кременецкий еще не прибыл в Киев. Лаврские власти сами не решались совершить погребение скончавшегося святителя. После облачения почившего над ним была отслужена только соборная панихида, и затем гроб его был поставлен в склепе, находившемся в приделе во имя святого первомученика Стефана... Тогда же архимандрит написал Святейшему Синоду, у которого просил распоряжений относительно погребения святителя Божия. Случилось так, что доношение Киево-Печерского архимандрита Святейшему Синоду где-то затерялось в пути. Но архимандритом одновременно были посланы письменные извещения о кончине святителя Павла и некоторым архиереям, в том числе и Петербургскому архиепископу Гавриилу Петрову. Последний, зная о том, что в Киеве в то время свирепствовала моровая язва и не было своего архипастыря, немедленно ответил Киево-Печерскому архимандриту, которому советовал, не ожидая синодального указа, на основании его письма отправить над святителем Павлом священническое погребение, пригласив к тому и «других отцов архимандритов». Одновременно с этим архиепископ Гавриил Петров доложил и Святейшему Синоду о полученном им из Киева известии относительно смерти святителя Павла. Святейший Синод, со своей стороны, 4 декабря 1770 года предписал Киево-Печерскому архимандриту немедленно совершить самому погребение святителя Павла. Синодальный указ был получен в Киеве только 28 декабря 1770 года, а письмо архиепископа Петербургского Гавриила Петрова — 18 декабря. На другой же день после получения этого последнего письма, т.е. 19 декабря 1770 года, на сорок пятый день по кончине, было совершено Киево-Печерским архимандритом Зосимой погребение святителя в том же самом склепе, где находился и где был потом оставлен его гроб с нетленным телом его.


Чудеса
     Из описания обстоятельств погребения святителя Павла мы уже знаем, что, по особому устроению Промысла Божия, погребение его задержалось. Благодаря этому уже тогда, тотчас после кончины святителя, современники и очевидцы его погребения могли убедиться в нетлении его тела...11 Гроб с нетленным телом святителя Павла не был опущен в землю, но, как делалось это в Лавре и в других подобных случаях, был оставлен в том же склепе, где он и стоял... Склеп, в котором пребывало тело святителя, оставался первоначально закрытым для доступа. Открытие склепа и гроба святителя Павла, со всей убедительностью подтвердившее чудесное нетление его мощей, совершилось через 57 лет после его кончины... Собственноручное свидетельство Киевского митрополита Евгения Болховитинова12: «Сего 1827 года июня в 12 день доложили мне, что в усыпальнице под Стефановским приделом тело Тобольского архиерея Павла, почивающего во гробе поверх земли и назначенное к погребению на новом месте, оказалось нетленным, почему и велел я оставить посмотреть мне самому, но того дня не успел сделать осмотра. В следующую же ночь, когда я заснул, представилась мне буря, колебавшая здание, от коей я проснулся и услышал, что по залам мерно и весьма твердо шествует некто в мою спальню. Двери растворились, и вошел неизвестный муж, озаренный светом, в архиерейском облачении с гневом на лице. Приподнявшись на постельке, я хотел встать и поклониться ему, но не мог, потому что ноги, и особенно колена, у меня сильно задрожали. Явившийся сказал мне: “Чи даси нам почивати, чи ни? Не даси нам почивати, не дам тоби и я николи почивати”. Затем он вышел мерными шагами из спальни. Наутро я пришел ко гробу архиерея, коего накануне предположил осмотреть, и по снятии крышки увидел того самого святителя Божия Павла, который явился мне ночью, и в том же облачении. Со слезами лобызал я руки его, отслужил панихиду и велел оставить гроб на прежнем месте».

*     *     *
     Письмо государственного крестьянина Харьковской губернии, Сумского уезда, заштатного города Белополья, Антона Петрова Федоренко, от 16 сентября 1867 г., на имя екклесиарха Лавры, архимандрита Валентина: «Прошу у вас благословения на сообщение вам истинного дарования мне от угодника Божия, нетленно почивающего в Киево-Печерской Лавре. В бытность мою, в 1844 году, в Киево-Печерской Лавре, когда существовала на мне около 5 лет головная и глазная болезнь, чрезвычайно тяжелая и невыносимая, привел мне Господь Бог пройти вниз в комнату, где увидел я открытое пресвятое лицо угодника Божия святителя Павла Тобольского. В глубокой радости приложился я к пресвятым его рукам, а некто из монахов возложил мне в это время на главу воздух от святых его мощей, и в эту самую минуту почувствовал я исцеление от болезни и получил глазам просветление, и до сего времени нахожусь здрав, и никакой болезни не чувствую, по молитвам угодника Божия Павла Тобольского».

*     *     *
     В конце 60-х годов XIX века Киево-Печерскую Лавру посетил император Александр II Николаевич с супругой своей, императрицей Марией Александровной. Государыня, отличавшаяся искренним и глубоким благочестием, о особым благоговением поклонялась святыням Лавры. Была императрица и в склепе, где почивают нетленные мощи святителя Павла. Государыню сопровождал, между прочим, граф Михаил Васильевич Толстой, известный писатель. И вот что сам он рассказывает об этом посещении склепа, где почивает святитель Павел... Свидетельство графа М.В. Толстого о нетлении мощей святителя Павла: «В Киево-Печерской Лавре, в Великой (соборной) церкви Успения Богоматери, из крайнего на северной стороне придела святого архидиакона Стефана есть ход в склеп, или усыпальницу, устроенную под этим приделом... Вместе с другими богомольцами я спускался в этот склеп. Приподняли крышку простого деревянного гроба, сняли пелену с лика святителя, и все мы были поражены изумительным нетлением мощей. Митрополит Павел представляется как бы теперь только уснувшим: русые с проседью волосы и борода, лицо спокойное, с закрытыми, несколько впалыми очами, руки сложенные на персях, митра и облачение, — все вполне сохранилось, хотя прошло уже почти сто лет, как тело святителя покоится в гробе. Этого чудного нетления нельзя приписать действию воздуха или других местных причин, потому что другие тела в том же склепе истлели и разложились». Тогда же, по желанию государыни императрицы, был сделан в небольшом количестве экземпляров фотографический снимок гроба святителя Павла с открытой крышкой его.

*     *     *
     Запись Киево-Печерской Лавры схимонаха Феодосия, состоявшего гробовым в Великой церкви, о чудесных исцелениях, полученных разными лицами от нетленно почивающего в Лавре святителя Павла, митрополита Тобольского, с 1882 по 1889 год... «Чиновник города Хорола, Полтавской губернии, 6 лет был болен, 2 года лечился на теплых водах и в других местах, но помощи не получал, так что хорольские и кременчугские медики врачи отказались пользовать его, а он был в отчаянии. В одну ночь явился ему во сне святитель Павел и сказал: “Поезжай в Киев, там получишь исцеление”. Чиновник отправился, и по приезде в Лавру отслужил панихиду, и тотчас почувствовал себя лучше. Затем побывал в пещерах, поклонился угодникам Божиим, отслужил на другой день вторично панихиду и отправился домой совершенно здоровым...
     Женщина Воронежской губернии, по имени Анна, до того была больна, что находилась при смерти. Над одром умирающей уже полчаса стоял муж и родные с зажженными свечами, и кричали дети. “В Киеве есть новоявленный угодник Павел, — говорили все. — О, если бы мать была жива, пускай бы она отправилась в Киев к этому святителю!” С этой минуты дыхание у умирающей вернулось, и, выздоровев к великому изумлению всех, с радостью прибыла Анна к мощам святителя в Киев, и усердно возблагодарила его за исцеление...
     Генеральша Елена Таранова, 60 лет, однажды, во время обеда, вдруг почувствовала, что подавилась рыбною костью. Испуганные свидетели этого несчастья бросились к ней на помощь, но что ни делали, ничто не помогло. Прошло полчаса и более, а помощи не было. Тогда младшая сестра побежала в другую комнату, где находился портрет (фотографический снимок святителя Павла), и припав к нему на колени, со слезами стала молиться: “Святителю Павле, помилуй сестру мою!” Беспомощная Елена, страшная бледность которой указывала на ее нестерпимые страдания, при криках и плаче сестры, вознесла внутреннюю молитву к святителю Павлу, и вдруг — о чудо — закашлялась так сильно, что принятые незадолго до того куски булки и хлеба, чтобы ими продвинуть кость, внезапно выскочили изо рта, а за ними выпала и злосчастная кость. Эта очевидная и чудесная помощь изумила всех. На другой же день, т.е. 4 ноября 1883 г. — на память преставления святителя — обе сестры немедленно прибыли в Лавру и просили отслужить панихиду по святителе Павле...
     Привели с собою 18-летнюю мирянку Анну, одержимую беснованием, и, находясь в лаврской гостинице, начали в 10 часов молиться Богу, а болящую успокоили и положили спать. Вдруг болящая закричала страшным голосом... Начинает рассказывать, что какой-то архиерей явился к ней и, подошед, взял за руку и, крепко стиснув, сказал: “Будь здорова, Анна”. И болезнь прошла, и она стала здорова. По рассказам исцеленной, архиерей совершенно похож на святителя Павла Тобольского. А потом все обрадованные пришли к святителю и стали благодарить его...
     Чиновник римско-католического вероисповедания, Станислав Викентьев Олендзский, проживавший в Киеве, попал под суд и осужден был на поселение в Сибирь. Однажды во сне явился ему святитель Павел и сказал: “Прими Православие, я тебя избавлю от Сибири”. Но чиновник не обратил на явление никакого внимания. Вскоре святитель Павел явился ему и в другой раз, и так же приказал принять ему Православие. Но католик и во второй раз не придал сему явлению никакого значения. Тогда в третий раз явился ему святитель Павел Тобольский и, укоряя его за нерадение, повелел ему принять Православие и указал ему Стефановский придел и склеп, где он нетленными мощами почивает, добавив: “Итак, знай: я — Павел Тобольский и живу здесь”. Озадаченный чиновник пришел на сей раз в Лавру и, рассказав о сем наместнику Лавры архимандриту Иоанну и митрополиту Арсению, тотчас подал прошение и принял Православие. От Сибири он действительно избавился и по некотором благочестивом житии скончался в Киеве. Чудо сие передано, по приказанию митрополита Арсения, в Воскресенскую церковь (что при Лавре) и записано в церковную летопись рукою священника, присоединявшего Олендзского к Православию».

*     *     *
     Отставной штабс-капитан Николай Герасимов Струков, письмом от 20 февраля 1888 года, в Киево- Печерскую Лавру, заявляет: «Житейские занятия и самая служба заглушали в душе моей ту самую благодарность, которую я, грешный, сподобился получить молитвами нового ходатая и преславного чудотворца святителя Павла Тобольского, почивающего в Печерском соборе Успения Божией Матери... Не упомню, в котором году я был в Киеве, в соборе, и, помолясь ко Господу, отправился за Днепр, на полигон, где стояла артиллерия 32 бригады и где служил и служит мой сын Димитрий Николаевич Струков. Повидавшись, я был все время моего пребывания в Киеве неразлучен с ним, но вскоре, распрощавшись с угодниками Божиими и с сыном, возвратился в город Малоархангельск Орловской губернии. Не прошло и месяца, как вдруг получаю письмо из Киевского госпиталя от сына Димитрия, писанное другою рукою. Он уведомляет, что в ту же ночь моего отъезда из Киева, он лег в палатке на постель и заснул, а наутро оказалось, что правая рука отнялась и не владеет. Имея его единственным сыном и не ведая, в живых ли он, или нет, я тотчас же с матерью приехал вторично в Киев, и мы нашли его в госпитале, в жалком положении и без руки, которую предположено было отрезать. Тогда мы с матерью прибегнули со слезами к угодникам и просили об исцелении нашего сына. Помолясь ко Пресвятой Богородице, взяли масла и просили сына помазать свою больную руку, и затем уехали в Малоархангельск. Спустя неделю, вижу я во сне, что в третий раз нахожусь в Печерском соборе и спускаюсь по лестнице в ту комнату, где почивает святитель Павел Тобольский, и нахожу, что под всею церковью, снизу настоящего собора, находится другая церковь, которая освещена несчетным числом лампад, и около стен стоят верстаки, и люди мастеровые работают: кто пилит, кто стружет, кто рубит. На вопрос мой, обращенный к монаху, о том, что здесь делают, получил ответ: “Кому что нужно, то и делаем: кому нужна нога — ногу, нужна рука — руку”. В тот же день получаю от сына письмо с извещением, что он выздоровел...».

*     *     *
     Дворянка г. Саратова Анна Афиногеновна Шолькевич, письмом от 6 апреля 1890 года, по пути в Иерусалим, извещает: «Видение о Павле, митрополите Тобольском... В первый раз я приехала в Киев, и меня повели в пещеры. Когда же я побывала в пещерах, то, пришедши домой, усомнилась и подумала: “Неужели все здесь угодники, их ведь так много, и они закрыты?” В эту же ночь я увидела сон, будто я одна в комнате, сижу на постели, а посредине комнаты стоит гробница, и в ней мощи, и над ними свет, и слышу я голос: “Вот, подойди ко мне — я ведь открытый и нетленный, даже и борода у меня цела”. Я встала и подхожу к гробнице, и говорю: “Вы святы и нетленны, и бородка даже есть”. И потом проснулась. На другой день повели меня к Лавру. Отстоявши обедню, повели меня к святителю Павлу Тобольскому. Я приложилась, но он был закрыт тогда. Когда же я стала подыматься по лестнице из склепа, то меня одна из женщин спросила: “А что, видели вы его в лицо?” Я говорю: “Разве можно?” Она сказала: “Да, можно”. Я воротилась назад, пробралась через народ и попросила о. Геннадия (ризничего) открыть его, и когда я взглянула угоднику в лицо, то в страхе отшатнулась: это был тот самый угодник, которого я видела во сне. Я еще раз подошла, чтобы убедиться, и увидела теперь даже ту самую бородку. После этого я так уверилась в него, что даже взяла рукавичку и поехала к родным в г. Пензу. По приезде, нашла, у них ребенка, больного водянкою, совершенно умирающего, и положила эту рукавичку на головку, и сказала няне, чтобы она не снимала ее. Распрощавшись с ними, я через две недели опять к ним вернулась и, к радости своей, заметила, что головка у ребенка сделалась меньше, и вскоре дитя совершенно исцелилось. Это было в 1862 году».

*     *     *
     Дело о чудесном спасении от грозившей опасности бывшего земского начальника Константина Ивановича Власовского по молитвам святителя Павла Тобольского: «Я, бывший земский начальник Константин Иванович Власовский, 52 лет, православный, грамотный, у исповеди и Св. Причастия бываю, под судом и следствием не был. По долгу принятой присяги, показываю. 1905 год для моей семьи, как семьи земского начальника, проходил очень тяжело. Смута (революционные выступления), направляемая из Сум Щербаковцами и поддерживаемая агентами Ахтырского уезда, распространила свое влияние на мой участок — с. Тростянец с прилегающими волостями и окончательно всех терроризировала. В Боромке были постоянные сборища с зажигательными речами агитаторов, со стрельбой и прочими характерными явлениями того темного и тяжелого для нас года. Раздавались угрозы по адресу политиков, чиновников, но в особенности по отношению к нам — земским начальникам... Сослуживцы мои, товарищи по уезду, советовали мне оставить пост, но Бог помог, и все прошло. То обстоятельство, что я и моя семья избавилась от насилий агитаторов и возбужденной толпы, я приписываю милости Божией, явленной по молитвам святителя Павла Тобольского. Именно в те дни, когда особенно бушевал народ, подстрекаемый агитаторами, моя жена Вера Павловна — вообще женщина глубоко религиозная — обратилась с молитвою к Богу о помиловании. В это время во сне она видела святителя Павла Тобольского, который явился среди бушевавшей толпы и своим появлением успокоил эту толпу, рассеял ее и таким образом избавил ее от грозившей опасности. Об этом она сама расскажет... Жаль, что те лица, с которыми мы были близки и с которыми мы тогда об этом постоянно беседовали, умерли. Умер мой письмоводитель Константин Викентьев Кужелевский, с которым мы переносили тяготы службы 1905 г. и с которым тогда по этому поводу вели я и жена пространные разговоры; умерла мать жены Марья Кошелева и акушерка Ольга Яковлевна Вергунова, которые могли бы засвидетельствовать то впечатление, которое произвело сон и видение Павла Тобольского, а также и ту бодрость духа, которую получили после сего. К сему добавлю, что явившийся ко мне становой, необъяснимо по каким причинам, заявил от имени агитаторов, что они больше не явятся, и действительно не являлись».

*     *     *
     «С очень давнего времени и до последнего дня (1913) в Киево-Печерскую Лавру на имя ее Духовного собора или отдельных лиц из числа братии ее практически из всех местностей России непрерывно поступают молитвенные обращения верующих православных (а иногда и иноверцев) русских людей к святителю Павлу. Обращения эти преимущественно кратки. В них пишущие или просят отслужить панихиду у мощей святителя Павла, или сообщают о посылке разных вещей церковной утвари для гробницы святителя Павла, или кратко сообщают о разных явлениях милости Божией над ними, или их родными, либо знакомыми, по молитвам святителя Павла. При всей своей краткости такие воззвания много говорят верующему чувству...
     24 мая 1905 года из села Петровок Прилукского уезда Полтавской губернии от жены священника Акилины Каменецкой, с просьбой отслужить панихиду по угоднике Божием святителе Павле, “да удостоит его Господь к скорому прославлению его нетленного тела”. Поводом к такой просьбе послужило следующее обстоятельство. “В мае 1884 года, — пишет А. Каменецкая, — я отправилась на поклонение свв. мощам в г. Киев. Побывав в пещерах Киево-Печерских угодников и поклонившись их нетленным мощам, я возвратилась домой. Раз ночью, в сентябре 1885 года, я вижу во сне инока, который упрекает меня, что я, в бытность свою в г. Киеве, не поклонилась его телу. На мой вопрос, кто он таков, незнакомый инок ответил: «Я Павел Тобольский». Проснувшись, я забыла его фамилию, но имя прекрасно помню. И в следующий раз, когда снова отправлялась на поклонение святым мощам в Киев, я нашла его как раз по тем указаниям, какие сообщал он мне во сне. При этом я узнала даже его образ, поразительное сходство которого согласовалось с той личностью, которая явилась мне во время сна...”.
     5 июля 1909 года из с. Бохоник Винницкого уезда Каменец-Подольской губернии от крестьянки Анны Яропуд, с просьбой “помолиться у гроба святителя Павла, митрополита Тобольского, о здравии р Б Анны”. Выдержка из письма: “Я уже около трех лет болею, прибегаю к помощи врача, но ничего не помогает, а, напротив, болезнь усиливается, и в последнее время не могу ходить. А потому еще раз прошу помолиться обо мне грешной у гроба святителя Павла, митрополита Тобольского, об исцелении от болезни”...
     22 марта 1913 года из м. Красилова Староконстантиновского уезда Волынской губернии от крестьянина Филиппа Ящука, с просьбой отслужить над гробом святителя Павла, митрополита Тобольского, панихиду и молебен об исцелении болящего р Б Филиппа. Выдержка из письма: “Святитель Павел уже два раза являлся мне в сонном видении. Может быть, Бог, по молитвам святителя Павла, пошлет мне выздоровление, потому что помощь медицины уже бессильна спасти меня”...
     28 августа 1913 года из Киева, от учительницы Иулиании Шеремиры. Выдержка из письма: “В начале июня-месяца 1910 года, по окончании выпускных экзаменов Киевской женской Торговой школы, все ученицы, в числе которых была и я, с законоучителем посетили Киево-Печерскую Лавру. По просьбе священника ним открыли покрывало с рук святителя Павла, митрополита Тобольского и Сибирского. Желание по окончании школы быть учительницей у меня было давно. А потому, прикладываясь к его нетленным мощам, я просила святителя помочь мне в том деле. Но с тех пор я, почему-то больше его не вспоминала и совершенно забыла. Так прошло около 2 лет... — далее подробно описывается видение святителя Павла во сне учительнице. — И вот нечаянно все разъяснилось, и я теперь, будучи уже учительницей, узнала, что тот архиерей Павел, который приснился мне, и был тот святитель Павел, митрополит Тобольский и Сибирский, которому я, будучи еще ученицею, молилась, и который помог мне привести мое желание в исполнение”».

*     *     *
     Дело о бывшем видении святителя Павла Тобольского крестьянки дер. Буды Кошелевской Рогачевского уезда Могилевской губ. Екатерины Лисейчиковой: «Акт. Я, Екатерина Васильева Лисейчикова, местожительство имею в деревне Буде Кошелевской, 34 лет, неграмотная, веры православной, у исповеди и Св. Причастия ежегодно бываю, под судом не была и не состою. Показание даю под присягой. В одну ночь, прошлой осенью, точно времени не помню, я видела во сне — возле моего дома выстроен был большой дом, и вот приходит ко мне молодой мужчина и говорит: “Довольно вам плакать, пенять на Бога, не один ваш муж взят на войну (1-ю мировую, начавшуюся в 1914 г.). Войди в дом, и посмотри на иконы, и помолись им”. Я вошла в дом и увидела в доме две иконы: одна — преподобного Павла, другая — не помню изображения; иконы были большие и красивые. Я только начала молиться, как вдруг закричал ребенок, и я проснулась. Через неделю во сне приходит ко мне странник, больной старик, и говорит: “Зачем ты убиваешься? Пойдем к морю, посмотрим, сколько убитых лежит там солдат”. Я пошла с ним на море и увидела, что все море покрыто кровью, даже кусками крови, а на берегу лежит множество убитых солдат. Странник сказал мне рассказать об этом священникам и всему народу, чтобы вскрыть гроб преподобного Павла Тобольского, а также и плащаницу вскрыли вы (т.е. священник Чулкевич), сделали обхождение вокруг церкви, поставили посреди церкви, и зажгли все свечи, и стали прикладываться к плащанице. Плащаница была с изображением женщины во гробе. Затем странник опять предложил мне пойти к морю. Вдруг ударила волна, смыла всю кровь, вода стала светлой, и лежавшие солдаты встали, ожили. Через день я была в Кошелевском волостном правлении, где в присутствии народа рассказывала видение».


Прославление
     На основании многих десятков свидетельств о чудесах, явленных Богом в середине XIX — начале XX вв. по небесному ходатайству свт. Павла, летом 1913 г. священноначалие Киево-Печерской Лавры осуществило среди киевлян сбор подписей в пользу возбуждения перед Святейшим Синодом ходатайства о причислении Тобольского архипастыря к лику святых. В 1914 г. ходатайство было возбуждено, и тогда же, по распоряжению Синода, создана специальная комиссия для проверки свидетельств о чудесах, приписываемых небесному предстательству свт. Павла. Приступив в том же году к работе, комиссия тщательно изучила множество свидетельств, которые были подтверждены присягой и медицинскими документами. Материалы работы комиссии прослеживаются до середины 1916 г. Более поздних материалов пока не обнаружено. Возможно, при большом объеме обрабатываемых сведений, которые проверялись не только в Киеве, но и в отдаленных от него регионах Российской империи, комиссия прервала работу из-за тягот военного времени, 1-й мировой войны 1914 — 1918 гг.
     Революция 1917 г. и последовавшее затем установление на территории бывшей империи советской власти стали препятствием для продолжения подготовки канонизации свт. Павла, церковные канонизации стали вообще чрезвычайно редки из-за противодействия богоборческих светских властей. Во время фашистской оккупации Киева, 3 ноября 1941 г. Великая церковь Лавры была взорвана, и мощи свт. Павла на многие десятилетия оказались под руинами храма.
     В 1984 г. священноначалие Русской Православной Церкви благословило установить празднование в честь Собора Сибирских святых, которое решено было отмечать 23 июня — в день памяти свт. Иоанна Тобольского. К первому празднованию памяти Собора Сибирских святых в иконописных мастерских Московской Патриархии была написана икона с изображением данного сонма угодников Божиих, включая свт. Павла, и, таким образом, канонизация Тобольского архипастыря совершилась, но без отдельного чина прославления.
     В 1998-2000 гг. Великая лаврская церковь была восстановлена , и в ходе восстановительных работ в 1999 г. мощи свт. Павла были обретены в поврежденной взрывом 1941 г. усыпальнице под Стефановским приделом собора, в деформированной латунной раке 1912 г. Тогда же святыню перенесли в Дальние лаврские пещеры. Чин прославления свт. Павла был совершен 22 июня 2008 г. во время Божественной Литургии в честь дня всех святых земли Русской на площади перед Великой церковью Киево-Печерской Лавры.

Тропарь святителю Павлу, митрополиту Тобольскому
Тропарь, глас 3:
      Прославим, вернии, благочестие возлюбившаго, и от юности иго Христово усердно восприимшаго, ревностнаго святителя Церкве Российския, в Богоспасаемом граде Тобольске подвизавшагося. Ты же, Богомудре отче Павле, телом убо в нетлении почивая, духом же Престолу Божию предстоя, моли спастися всем нам.

Кондак, глас 8:
      Звезду церковную, от Киево-Печерския Лавры возсиявшую и чрез Новград в Сибирскую страну достигшую, идеже ревностно служением своим сияющую, святителя почтим, Тобольския митрополии столетие венчавшаго: радуйся, отче Павле, всея Сибири чудотворче.

Величание
      Величаем тя, святителю отче наш Павле, и чтим святую память твою, ты бо молиши о нас Христа Бога нашего.

     Прим.
* Публикуется сокращенный текст из: Феодор Титов, протоиерей. // Святитель Павел, митрополит Тобольский и Сибирский. — Изд. 2. — Киев, 1998 (переиздание книги с сокращениями в разделе «Молитвенные обращения разных лиц к святителю Павлу, с примерами милости Божией, явленной над некоторыми из них по молитвам святителя»: Киев, 1913). Список источников сведений о свт. Павле см. в дополняющих друг друга публикациях: Марченко О.И. // Святитель Павел: его житие, деятельность и чудеса // Лаврский альманах. — Вып. 7. — Киев, 2002; Мануил (Лемешевский), митрополит. // Русские православные иерархи 992-1892. — Москва, 2003; Кагамлик С. Киево-Печерская Лавра: свтт. православной духовности и культуры (XVII—XVIII ст.). - Киев, 2005.
  • 1 Рафаил (Зборовский Михаил; 1677, Зборов, Речь Посполитая — 22.10.1747, Киев), митрополит. Родился в 1677 г. в местечке Зборов, вблизи г. Львова; первоначальное образование получил в польских школах, а по смерти отца, когда мать переехала в Киев, он поступил в Киевскую ДА, затем перешел в Московскую Заиконоспасскую, где, принял монашество по православному обряду с им. Рафаил. По окончании полного курса он был назначен в ту же Заиконоспасскую ДА учителем риторики, затем служил иеромонахом во флоте, а с 1723 г. архимандрит Троицкого Калязинского м-ря и асессор Святейшего Синода. C 15.08.1725 г. епископ Псковский и Нарвский, а с 23.08.1725 по 15.07.1726 г. Советник Святейшего Синода. С 13.04.1731 г. архиепископ Киевский, Галицкий и всея Малыя России. Написал много поучений, но они не были изданы. Его инструкция Академии издана в книге В. И. Аскоченского: «Киев и его академия» (2-я ч., 102—108 стр.); переписка его с Маркевичем напечатана в «Обзоре Гамалеевского монастыря», напечатаны в Москве в 1735 г. два поучения. Скончался в Киеве 22.10.1747 г. и погребен 30.11, то есть в сороковой день его кончины.^
  • 2 О преподавании свт. Павла в Киевской Академии о. Феодор делает примечание: «В ведомости 1739 г. под списком учеников той же школы подписался “Иеромонах Павел Канючкевич, учитель школы поэтики”... Несомненным может считаться учительство свт. Павла в 1738-1740 гг. Но так как в то время было принято, чтобы преподаватели начинали свое учительство с низших классов и потом постепенно переходили и высшие классы, то мы и предполагаем, что святитель Павел мог быть учителем Академии тотчас же по окончании академического курса, то есть в 1733-1735 гг., когда он был монахом, но когда мы его не видим в Лавре» (Феодор Титов, протоиерей. // Святитель Павел...).^
  • 3 Амвросий (Юшкевич Андрей; ок. 1690 — 17.05.1745, Санкт-Петербург) — архиепископ Новгородский и Великолуцкий, видный государственный и религиозный деятель XVIII в. Родился в 1690 г. в Малороссии. Учился в Киево-Могилянской ДА, где позднее и сам преподавал. В 1731 г игумен Виленского Свято-Духова м-ря. С 4.06.1734 г. архимандрит, 10.06.1734 г. настоятель московского Симонова м-ря. 2.02.1736 г. епископ Вологодский и Белозерский. С 29.05.1740 г. архиеп. Новгородский и Великолуцкий. В 1742 г., совместно с Арсением Мацеевичем, представил Государыне свои предложения о реформе высшего церковного управления. Авторы склонялись к управлению церковью в лице патриарха или митрополита, а не существующей синодальной форме правления, они допускали, когда-нибудь будет возможно посадить в Священный синод Русской православной церкви и пасторов. 1.05.1744 г. серьезно заболел и взял месячный отпуск, и вскоре пошел на поправку, но в начале 1745 г., снова заболел. Скончался 17.05.1745 г. и согласно его духовному завещанию был погребен в Антониевом м-ре.^
  • 4 В своих примечаниях о. Феодор прибавляет: «Святитель Павел выехал из Петербурга 28 июля 1858 года... Как видно из дорожного расходного журнала, по пути через Тобольскую епархию святитель Павел давал свои денежные жертвы на новопостроившиеся церкви, арестантам, колодникам и нищим» (Феодор Титов, протоиерей. // Святитель Павел...).^
  • 5 По этому поводу о. Феодор говорит в примечаниях к своей книге: «Справки с подлинными делами показывают, что святитель Павел с первых же месяцев своего служения на Тобольской архиерейской кафедре старался завести во всем строгие порядки, которые, особенно по сравнению с непосредственно предшествующими временами правления митрополита Сильвестра Гловацкого, казались для тобольского духовенства черезмерными и вызывали преувеличенные слухи среди него о строгости нашего владыки». Как один из примеров преувеличений, о. Феодор приводит следующий случай: «Высочайше назначенной комиссии в 1763 году было поручено, между прочим, расследовать и жалобы капитана П. Щеголева на святителя Павла, поданные им императрице Екатерине II. На предложенные комиссией запросы по делу капитана П. Щеголева святитель Павел 13 февраля 1764 года дал следующие ответы... Вопрос: “Капитан Петр Щеголев от Церкви Божией был ли отлучен на пятнадцать лет, и за какое преступление, и по каким законам?” Ответ: “Капитан Петр Щеголев от Церкви Божией никогда отлучен не был; но за оставление им законной жены, и за неправильное поятие второй, и за содержание ее заведомо, что первая оно жена жива, о чем и сама оная ею второпоятая жена показала; также и за блудное насилие служащих ему девок, в силе и второгонадесять Первого Вселенского собора и святого Великого Василия пятидесять осмого правил, воинского устава 171 артикула, в минувшем 1763 году генваря с 15-го дня, определен был при тобольском Софийском соборе ко исполнению епитимии на пятнадцать лет...”. Вопрос: “Ево, Щеголева, как еретика, в жестокие морозы перед церковь публично ставили ль и часа по три держали ль?” Ответ святителя Павла: “Во время каждого славословия Божия, в силе оного ж пятидесять осмого правила святого Василия Великого, велено оные пятнадцать лет исправлять по следующему: четыре лета плакатися, то есть стоять вне притвора и просить каждого входящего да помолится за него; пять лет слушать Божественных Писаний; четыре — припадать; два лета стоять с верными, молитв токмо причащаяся; и потом приобщиться Божественных Таин. А другою никогда и никакова ему, Щеголеву, по три часа держания чинено от мене перед Церковию не было”. Вопрос: “В злодейской цепи скованный в пустой башне три сутки он, Щеголев, был ли держан и без хлеба и воды морен?” Ответ святителя Павла: “В злодейскую цепь мною и ниже Консисторией кован и в пустой башне скованый ни за что держат, и без хлеба и воды морен не был”» (Феодор Титов, протоиерей. // Святитель Павел...).^
  • 6 Из примечаний о. Феодора: «Для ближайшего и непосредственного ознакомления с духовенством Тобольской епархии и состоянием ее монастырей и церквей, находившихся вне Тобольска, Святитель Павел по временам предпринимал объезды епархии. Так, например, в феврале-марте 1762 г. он посещал монастыри и церкви по маршруту из Тобольска через Тюмень и Туринск до Верхотурья» (Феодор Титов, протоиерей. // Святитель Павел...).^
  • 7 О возникновении старообрядчества см. примечания к «Житию» свт. Димитрия Ростовского. Об отношении свт. Павла к старообрядцам о. Феодор Титов пишет: «Главное внимание святитель Павел в Тобольске обращал, кажется, на борьбу со старообрядцами. Последних здесь было очень много... Воодушевленный высшими побуждениями, он желал всячески просветить этих темных людей, присоединить их к лону Святой Православной Церкви... Очень возможно, что со стороны исполнителей воли и намерений святителя-миссионера были допущены и меры строгости в отношении к упорным старообрядцам. Последние, увлеченные своими вожаками-фанатиками, начали тогда употреблять дикие способы сопротивления, вплоть до самосожжения. После этого святитель Павел изменил способы борьбы... Он старался внушить членам так называемой Раскольнической комиссии, чтобы “они действовали на заблуждающихся духом кротости и любви христианской” ... Святитель Павел встретился лицом к лицу с больным старообрядческим вопросом в 1761 г., когда должно было исполнить синодальный указ на его имя от 26 июля 1761 года, которым требовалось установить точное количество раскольников и распределение их по разным частям Тобольской епархии, на основании данных генеральной ревизии 1744 г. Так как гражданская власть частью затруднялась, частью же, быть может, не желала сообщить Тобольской Духовной Консистории необходимые сведения о числе раскольников, то святитель Павел вынужден был назначить специальные ко-миссии (из духовных и военных членов) для точного установления числа раскольников, по крайней мере, в некоторых местах епархии. Некоторые члены учрежденных им комиссий, без сомнения, позволяли себе злоупотребления, притом в двух разных направлениях: одни слишком сурово и притязательно относились к раскольникам, а другие, наоборот, покрывали и защищали последних» (Феодор Титов, протоиерей. // Святитель Павел...). «Более объективному и углубленному исследованию этого сложного явления церковной жизни способствуют определения Поместного Собора Русской Православной Церкви 1971 г. В “Деянии освященного Поместного Собора Русской Православной Церкви об отмене клятв на старые обряды и на придерживающихся их” были рассмотрены решения Московского Собора 1656 г. и Большого Московского Собора 1667 г. “в части, касающейся наложения ими клятв на старые русские обряды и на употребляющих их”. “Необоснованность суждений Соборов 1656 и 1667 гг. о старых обрядах дониконовских времен, как о якобы содержащих еретический смысл, давала повод усматривать в клятвенных запретах и определениях этих Соборов осуждение старых обрядов самих по себе. Между тем из неоднократных разъяснений, сделанных авторитетными иерархами Русской Православной Церкви и ее Святейшим Синодом, вполне очевидно, что подлинная цель соборных прощений 1656, 1666 и 1667 гг. заключалась в противодействии тем вождям раскола, которые, осуждая исправленные при Патриархе Никоне книги, чины н обряды, проявили снос противление Церкви”» (Синицына Н.В. К истории раскола последней трети XVII в. // История Русской Церкви. — Кн. 7. — Москва, 1996).^
  • 8 Мелиссино Иван Иванович (1718, Рига — 23.03.1795, Москва) — деятель Русского Просвещения. Сын И. А. Мелиссино, грека на русской службе; брат генерала П. И. Мелиссино. С 1732 г. учился в Сухопутном шляхетском корпусе. Службу начинал в Ревеле под именем «Иоганн». В 1757-63 гг. директор Московского университета, правая рука И. И. Шувалова. В 1763-68 гг. обер-прокурор Святейшего Синода. В качестве обер-прокурора предлагал развить и углубить затеянную Екатериной секуляризацию. В составленных им «Пунктах» — проекте наказа синодальному депутату в законодательной комиссии 1767 г. — предлагал уничтожить посты, упразднить некоторые обряды, разрешить четвертый брак и вообще провести по инициативе Синода своего рода «реформацию» в протестантском духе. Известна долгая переписка Мелиссино с Екатериной II по этим вопросам. Уволенный в 1768 г. от должности обер-прокурора, Мелиссино был назначен почетным опекуном Воспитательного дома, помощником И. И. Бецкого. С 1771 г. и до конца жизни — куратор Московского университета, при котором учредил Благородный пансион и Вольное российское собрание. Принимал деятельное участие в работе Академии Российской, в частности, в составлении Академического словаря. Детей в браке с княжной Прасковьей Владимировной Долгоруковой тайный советник Мелиссино не имел.^
  • 9 Димитрий (Сеченов Даниил Андреевич; 1709 — 14.12.1767, Москва) митрополит. Один из немногих церковных иерархов великорусского происхождения в царствование Елизаветы Петровны. Род. 6.12.1709 г. близ Москвы в дворянской семье. В 1730 г. окончил Славяно-греко-латинскую академию. 17.03.1731 г. постриг в мантию с им. Димитрий и 24.11рукоположен во иеромонаха. С 24.11.1735 г. учитель в академии, с 29.09.1738 г. академический проповедник. С 4.12.1738 г. настоятель Свияжского Успенского м-ря, а также управляющий делами новокрещенных Казанской епархии. С 11.09.1740 г. архимандрит. 27.12.1741 г. по повелению императрицы Елизаветы Петровны был вызван в Москву. С 10.09.1742 г. епископ Нижегородский и Алатырский. 9.08.1748 г. по болезни уволен на покой в Раифский Богородицкий м-рь. 24.02.1752 г. вызван в Санкт-Петербург для присутствия в Св. Синоде. С 21.06.1752 г. епископ Рязанский и Муромский. 22.10.1757 г. архиепископ, назначен на Новгородскую и Великолуцкую кафедру. 22.09.1762 г. совершил обряд коронации Екатерины II. 8.10 того же г. митрополит. В ноябре 1762 г. назначен членом духовной комиссии о церковных имениях и о составлении духовных штатов. 30.06.1767 г. назначен депутатом от Св. Синода и всего русского духовенства в Уложенную комиссию. Скончался 14.12.1767 г. от инсульта. Погребен в новгородском Софийском соборе.^
  • 10 Турбовать не могл — смесь лат.-польского — не мог беспокоить, тревожить.^
  • 11 Чудеса, явленные Богом по небесному ходатайству свт. Павла, описаны в дополняющих друг друга публикациях: Владимир Зноско, священник. // Жизнь и чудеса святителя Павла (Конюскевича), митрополита Тобольского и Сибирского, нетленно почивающего в усыпальнице Великой церкви Киево-Печерской Лавры. — Киев, 1909; Феодор Титов, протоиерей. // Святитель Павел, митрополит Тобольский и Сибирский. — Киев. 1913; Материалы к прославлению святителя Павла // Лаврский альманах. Вып. 7. — Киев, 2002; Жиленко И.В. Материалы про канонизацию святителя Павла Тобольского в фондах Киево-Печерского заповедника. 2006. - Киев, 2007. В настоящем разделе помещены лишь некоторые отрывки из перечисленных публикаций.^
  • 12 Евгений (Болховитинов Евфимий Алексеевич; 1767 — 23.02.1837) митрополит, церковный историк, археограф и библиограф. Род. в семье приходского свящ. Воронежской епархии, с 10 лет сирота. С 15.10.1777 г. обучение в Воронежской ДС, с 1785 г. учеба в Московской Славяно-греко-латинскую академии, в 1789 г. окончил обучение, учитель риторики и франц. языка. С 09.1790 г. префект ДС, препод. богословия и философии. 4.11.1793 г. женился на Анне Расторгуевой. В марте 1795 г. умер его 1-й сын Андриан. В 1796 г. прот. г. Павловска в Воронежской губ. В Воронеже он начал работать над «Российской историей». 9.07.1799 г. умерла дочь Пульхерия, 3.08 2-й сын Николай, 21.08 умерла жена. В 1800 г. переехал в Санкт-Петербург, префект Александро-Невской академии (3.03), постриг 9.03. С 11.03.1800 г. архимандрит Троицкого Зеленецкого м-ря. 27.01.1802 г. архимандрит Сергиевой пустыни. В Санкт-Петербурге им написано «Историческое изображение Грузии», «Каноническое исследование о папской власти в христианской церкви», «Записка с двумя духоборцами» и др. 17.01.1804 г. епископ Старорусский, викарий Новгородский. Составил «Всеобщее хронологическое обозрение начала и распространения духовных российских училищ», написал «Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода» (1808), «Рассмотрение исповедания духоборческой секты» и «Критические замечания на рецензию моравского дворянина Гаке де Гакенштейна». В 1805 г. почетный член Московского университета, в 1806 г. действительный член Российской академии. С 24.01.1808 г. еп. Вологодский, член Санкт-Петербургской медико-хирургической академии. В Вологде им написаны «Всеобщее введение в историю монастырей греко-российския церкви», «О личных собственных именах у славяно-руссов», «О разных родах присяг у славяно-руссов», также статья «О древностях вологодских зырянских»; составлены подробные: «Описание монастырей вологодской епархии», «Описание Пекинского монастыря», «Историческое сведение о вологодской епархии и о пермских, вологодских и устюжских архиереях», здесь он продолжил работать над «Историей российской иерархии». В 1810 г. член Санкт-Петербургского общества любителей наук, словесности и художеств, а в 1811 г. почетный член общества беседы русского языка в Санкт-Петербурге. С 19.07.1813 г. еп. Калужский, почетный член общества истории и древностей при Московском университете. С 1814 г. член С-ПДА. В 1815 г. член московского общества врачебных и физических наук. С 1817 г. член Харьковского и Казанского университетов. С 7.02.1816 г. архиеп. Пскова и всей Лифляндии и Курляндии. Написаны «История княжества Псковского» (ч.1-4, 1831), «Летописи древнего славяно-русского княжеского города Изборска» (1825), «Описание шести псковских монастырей», краткое содержание Псковской летописи и др. С 24.01.1822 г. архиеп. Киевский, с 16.03 митр. Киевский и Галицкий, член Св. Синода, член Виленского университета, с 1823 г. член Киевской ДА, с 1826 г. почетный член Императорской Академии наук. В Киеве составлены «Описание Киево-Софийского собора и киевской иерархии» (1825), «Описание Киево-Печерской лавры» (1826), «Киевский месяцеслов, с присовокуплением разных статей к российской истории и киевской иерархии относящихся», и др. Удостоен орденов: св. Александра Невского, св. Анны I ст. и св. Владимира II ст. Умер 23.02.1837 г. погребен в Сретенском приделе Софийского собора в Киеве.^


  • Киево-Печерский патерик

    Православный календарь

    Ноябрь 2017
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    30 31 1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 1 2 3

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме

    Тема: ??????? ? ???????????? ??...
    Написал: Charlesgaf   19.11.2017
    Тема: ?????????? ? ????? ?????
    Написал: Gordonzem   19.11.2017
    Тема: ??????????? ? ???????? ??...
    Написал: ThomasMub   18.11.2017

    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.