Вход

Изображения в галерее

PB261211.JPG
836_03.jpg
804_40.jpg

Житие преподобного Варсонофия, старца Оптинского


Портрет преподобного Варсонофия (Плиханкова), старца Оптиной пустыни. 1913 год. Знаменский Сухотинский монастырь в Тамбове. П. Белоконь. Холст, масло. 89,5х62,5 см. ЦАК МПДА.

     Преподобный и богоносный отец наш Варсонофий, в миру Павел Иванович Плиханков, родился 5 июля 1845 года в городе Самаре в день памяти преподобного Сергия Радонежского, которого он всю жизнь глубоко почитал. Семья его была состоятельной и благочестивой. Отец происходил из Оренбургских казаков и занимался торговлей. Боголюбивая мать его рано отошла ко Господу, и отец женился вторично. Брак этот был промыслительным, ибо мачеха оказалась богобоязненной, доброй и любящей женщиной. Звали ее, как и покойную мать мальчика, Наталией.
     Каждый день она брала маленького Павла в храм к утрени и Литургии. Бывало, она уже одета и готова, а малыш все еще кутается в одеяло.
     — Ах, а Павел-то все еще спит, подай-ка холодной воды, — обращалась она в таких случаях к горничной.
     Павел высовывался из-под одеяла и отвечал:
     — Мамуся, а я уже проснулся.
     Мальчика одевали, и они по темным улицам спешили в храм. Всю жизнь Старец был благодарен своему отцу и добросердечной мачехе за привитую ему любовь к Церкви и храмовому богослужению. Семья любила молиться и дома. Случалось, читают взрослые акафист, а маленький Павел распевает тоненьким голоском на всю квартиру:
     — Пресвятая Богородице, спаси нас!
     Когда Павлу было шесть лет, произошел удивительный и достойный особого внимания случай. Прогуливаясь с отцом по парку, окружающему их дом и охраняемому сторожами и собаками, они увидели какого-то убеленного сединами странника. И удивительно, как он мог попасть в сад, куда собаки без лая никого не пропускали. Тихо подойдя к отцу, странник сказал: «Помни, отец, это дитя в свое время будет таскать души из ада!» И после этих слов он внезапно исчез. Напрасно потом везде разыскивали загадочного старичка — никто его больше не видел.
     Девяти лет Павел был отдан в гимназию. После ее окончания он обучался в Полоцкой военной гимназии (бывшем кадетском корпусе), затем в военном училище, из которого вышел в офицерском чине. Не раз приступали к нему в этот период жизни с предложением обзавестись семьей. «Подумай, Павлуша, — советовала ему мачеха, — может быть, захочешь жениться, приглядись к барышням, не понравится ли тебе которая из них?»
     Однажды, за послушание, пошел Павел Иванович на большой званый обед, чтобы приглядеться к невестам. «Ну, думаю, — вспоминал Старец, — с кем мне придется рядом сесть, с тем и вступлю в пространный разговор». Господь премудро устроил так, что рядом с молодым офицером поместился священник, человек высокой духовной жизни, и завел с ним беседу о молитве Иисусовой. Павел Иванович так увлекся, слушая его, что совершенно забыл о своем намерении присматриваться к невестам. Когда же закончился обед, в сердце молодого человека созрело твердое желание никогда не жениться, о коем он немедленно и сообщил своей доброй мачехе, чем обрадовал ее, ибо она всегда имела тайное желание, чтобы Павел целиком посвятил свою жизнь Господу.
     Но мир пока не хотел отпускать его из своих коварных сетей. «Приходилось, — говорил впоследствии Батюшка, — делать по службе вечера, приемы... Меня это очень тяготило...»
     Павел Иванович окончил офицерские штабные курсы, дослужился до чина полковника Оренбургского казачьего войска и стал старшим адъютантом штаба Казанского военного округа. Жизнь готовила ему блестящую военную карьеру, но Господь иначе устраивал жизнь будущего подвижника...
     Постепенно он почти перестал посещать аристократические дома, шумные дружеские собрания, полюбил тихие монастырские службы. Сослуживцы часто называли его идеалистом. «Слыхали, Павел Иванович-то с монахами сошелся!» — «Неужели? Вот несчастный человек!» — таково было плотское мудрование мира...
     Однажды по долгу службы Павлу Ивановичу пришлось оказаться в Москве; уже на вокзале он узнал, что в одном из храмов Божественную литургию служит великий Иоанн Кронштадтский1. Немедленно отправился в этот храм и, затаив дыхание, вошел в алтарь. Литургия заканчивалась. Отец Иоанн переносил Святые Дары с Престола на жертвенник. И вдруг случилось неожиданное: поставив Чашу, всероссийский молитвенник подошел к молодому офицеру, поцеловал его руку и молча отошел к Престолу. Присутствующие переглянулись, — конечно, это какое-то важное предзнаменование, не будет ли этот полковник священником?..
     Павел Иванович все более утверждался в мысли оставить мир и уйти в монастырь, чтобы посвятить жизнь Богу. Посещая монашеские обители, расположенные на берегах великой Волги, он переживал, как впоследствии сам вспоминал, минуты высокого духовного восторга... Как-то ему в руки попала книга «Вера и разум», в которой он прочитал, что в Калужской губернии, недалеко от города Козельска, находится монастырь Оптина Пустынь и в ней есть великий старец Амвросий2, к которому ежедневно со всех концов России стекаются тысячи богомольцев за разрешением своих недоумений.
     В конце августа 1889 года Павел Иванович Плиханков в белом кителе с полковничьими погонами прибыл в благословенную обитель и сразу же направился в Иоанно-Предтеченский Скит к преподобному старцу Амвросию. Вид военного никого здесь не удивил: бывали в Оптиной и верующие военные. Но этот офицер все же был особенным. Это почувствовала бывшая тогда в келлии старца Амвросия блаженная мать Параскева. Еще не видя Павла Ивановича (он только подъезжал к гостинице), она сказала:
     — Павел Иванович приехал!
     — Слава Богу, — спокойно ответил о. Амвросий.
     Оба они духом знали, что приехал будущий старец.
     Павел Иванович сказал Старцу, что имеет желание поступить в монастырь. Старец сказал:
     — Искус должен продолжаться еще два года, а после приезжайте ко мне, я вас приму.
     Осенью того же года молодой полковник внезапно заболел воспалением легких, и доктора определили положение больного безнадежным. Очень остро почувствовал он дыхание смерти, велел денщику читать Святое Евангелие, и с трепетом стал слушать строчки Божественного Писания. Внезапно увидел он Небеса отверзшимися и весь содрогнулся от великого страха и света. В одно мгновение вся прошлая жизнь пронеслась перед ним. Со слезами уразумел он необычайную глубину евангельских слов, и глубочайшее покаяние пронзило внезапно душу умирающего офицера. «Из блестящего военного в одну ночь, по соизволению Божию, он стал великим старцем», — говорил о случившемся преподобный Нектарий3. К немалому удивлению врачей и сослуживцев, больной стал быстро поправляться и, наконец, выздоровел окончательно. Однако искус продолжался. В Петербурге, вместо отставки, Павлу Ивановичу предложили генеральскую должность. Окружающие нашли ему красавицу невесту. Кроме того, он не находил денег, чтобы расплатиться с долгами. Наконец все устроилось, и он, получив благословение мачехи, бросив все, под Рождество Христово 1891 года приехал в Оптину Пустынь.
     К этому времени преподобный Амвросий уже отошел ко Господу. Павла Ивановича встретил преемник Старца, скитоначальник отец Анатолий4. Сорокашестилетний Павел Иванович Плиханков был принят в число послушников Иоанно-Предтеченского Скита и определен келейником к иеромонаху Нектарию — будущему преподобному старцу.
     Три года каждый вечер ходил послушник Павел к преподобному старцу Анатолию, великому делателю молитвы Иисусовой, для духовных бесед и обучения умной молитве. Уже послушником он стал делателем Иисусовой молитвы. Подобно многим, ставшим на путь монашеской жизни, он нес многоразличные скорби. «Когда я был рясофорным послушником, — вспоминал Старец, — я терпел много гонений, и до того скорбел, что даже приходил к мысли оставить Скит. Но я сказал себе: лучше умру, а не уйду, — все, все буду терпеть». Это были годы его духовного возмужания, постепенного возрастания в нем богодухновенного пастыря стада Христова.
     После кончины в 1894 году старца Анатолия почти целое десятилетие Господь сподобил подвижника вкушать сладость уединенного жития. Пользуясь уединенностью и тишиной Скита, в котором все располагало к внутренней уединенной молитвенной жизни, он опытно занимался изучением святоотеческой аскетической литературы и деланием Иисусовой молитвы. И все это время духовником его был преподобный старец Нектарий, с которым у отца Варсонофия всегда сохранялось глубокое взаимопонимание.
     И вот когда в тишине уединенной келлии подвижник вошел в «меру возраста духовного», Господь поставил его на служение обители и православному народу. Послушник Павел был пострижен в рясофор 26 марта 1893 года, а в декабре 1900 года, во время, казалось бы, неизлечимой болезни, его келейно постригли в мантию с именем Варсонофий.
     Через два года, 29 декабря 1902 года, отца Варсонофия рукоположили в иеродиакона, а 1 января 1903 года — в иеромонаха. В этом же году указом Калужской консистории иеромонах Варсонофий стал помощником скитоначальника, духовником Скита, а также духовником Шамординской обители.
     От Господа стопы человеку исправляются и пути его восхощем зело (Ср.: Притч. 20,4). И вот в 1904 году, когда началась русско-японская война, иеромонах Варсонофий был отправлен на фронт в качестве священника при лазарете. Тяжело было Батюшке оставлять любимый благословенный Скит и возвращаться в шумную военную среду, которую он когда-то покинул. По пути на фронт он заехал в Московский Богоявленский монастырь, чтобы попросить напутственного благословения у Преосвященного владыки Трифона5, с которым его связывала глубокая духовная дружба.
     С честью нес преподобный Варсонофий свое послушание на фронте, за что в мае 1904 года был награжден наперстным крестом.
     1 ноября 1905 года Старец возвратился в Скит. «Рука Господня была со мною, и я возвратился благополучно в родную мне Оптину Пустынь. Чаял я тогда, оставив все попечения внешние, в тишине келейного безмолвия оплакивать грехи мои, слезами очищать и уготовлять свою душу к переходу в вечность, но Бог судил иначе», — вспоминал Батюшка.
     14 мая 1907 года преподобный Варсонофий был возведен в сан игумена, а 29 июня назначен скитоначальником, так как старец Иосиф6 по болезни уже не мог заниматься делами. Не искал и не желал Старец сего, даже наоборот, не решался принять на себя это многотрудное бремя, понимая, что придется расстаться с тишиной и безмолвием своей смиренной келлии... И только по долгу монашескому, за святое послушание принял он на себя этот тяжелый крест.
     Новый скитоначальник быстро уплатил долги, отремонтировал скитские храмы и келлии, обновил ризницу и пополнил библиотеку. Строгость аскетической жизни, богословская начитанность и дар рассуждения очень скоро привлекли к нему многих людей, ищущих спасения души. С кончиной праведного Иоанна Кронштадтского и старца Варнавы Гефсиманского7 приток богомольцев в Оптину особенно увеличился. Ежедневно принимал преподобный старец Варсонофий для духовных бесед лиц самых разных сословий, отвечал на множество приходящих к нему писем...
     «Вера Христова есть дыхание и жизнь русского народа, — писал Старец. — С утратою и оскудением этой веры в сердце народа неминуемо прекратится и жизнь его. Каждый народ ставит те или иные задачи, которые и составляют сущность, содержание его жизни, но у русского народа одна задача, которая коренится в глубине его души. Это вечное спасение его души, наследие вечной жизни, Царства Небесного».
     Преподобному Варсонофию был дан от Господа дар сразу располагать к себе душу кающегося грешника. Батюшка умел одновременно и подвигнуть человека к чистосердечной исповеди, и показать ему всю тяжесть и безобразие грехов, и влить в душу надежду на спасение. Слово его было властно, и наставления его неизгладимо запечатлевались в сердцах приходящих, ибо исходили они из благодатного опыта и знания тайн человеческой души. Всякого обращающегося к нему умел он принять, выслушать, дать совет и наставление, будучи умудрен благодатью Божией. И благодать эту, почивавшую на нем, чувствовал всякий, кто приходил к Старцу с любовью и доверием.
     Игумен Иннокентий, духовный сын Преподобного, впоследствии вспоминал: «...Один раз в неделю, именно в четверг, Старец никого из мирян не принимал, и этот день у него был назначен исключительно для монашествующей братии монастыря и Скита. Ангелоподобный Старец, облаченный в полумантию, в епитрахили и поручах, с великой любовью принимал каждого, не спеша задавая вопросы, выслушивая и давая наставления. При этом он имел совершенно одинаковое отношение как к старшим, так равно и к самым последним. Все ему были с беззаветной любовью преданы, и он знал до тонкостей душевное устроение каждого. Бывало, после исповеди или откровения помыслов какая бы скорбь или печаль, или уныние ни угнетали душу, все сменялось радостным настроением и, бывало, летишь от Старца, как на крыльях радости и утешения...»
     Старец Варсонофий был наделен Господом и даром прозорливости. Один благоговейный почитатель вспоминал первую встречу с ним: «Я онемел от ужаса, видя перед собою не человека, а ангела во плоти, который читает мои сокровеннейшие мысли, напоминает факты, которые я забыл, лиц и прочее. Я был одержим неземным страхом. Он меня ободрил и сказал: „Не бойся, это не я, грешный Варсонофий, а Бог мне открыл о тебе. При моей жизни никому не говори о том, что сейчас испытываешь, а после моей смерти можешь говорить"».
     Дар прозорливости давал Преподобному возможность воздвигать падших, направлять с ложного пути на истинный, исцелять болезни душевные и телесные, изгонять бесов. Это требовало от подвижника непрерывного пребывания в Боге, святости жизни. Многие видели старцев, озаренных светом при их молитве. Видели и старца Варсонофия как бы в пламени во время Божественной литургии.
     «Однажды я присутствовала при служении отцом Варсонофием Литургии, — вспоминала монахиня Александра. — В этот раз мне пришлось увидеть и испытать нечто неописуемое. Батюшка был просветлен ярким светом. Он сам был как бы средоточием этого огня и испускал лучи. Лучом исходившего от него света было озарено лицо служившего с ним диакона.»
     Одному из обращавшихся к нему Преподобный говорил: «Старцев называют прозорливцами, указывая тем, что они могут видеть будущее: да, великая благодать дается старчеству, — это дар рассуждения. Это есть наивеличайший дар, даваемый Богом человеку. У них, кроме физических очей, имеются еще очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая. Прежде чем человек подумает, прежде чем возникнет у него мысль, они видят ее духовными очами, даже видят причину возникновения такой мысли. И от них не сокрыто ничего. Ты живешь в Петербурге и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу все, что ты думаешь и делаешь...»
     Предсказывал старец Варсонофий о наступлении революции и гонениях на веру Христову. Он говорил, что, возможно, повторятся гонения и мучения первых христиан. Все монастыри будут закрыты, и это время не за горами... Еще в период расцвета Оптиной Старец говорил, что монастырь будет разрушен, а в Скиту будет пастись скот.
     В 1907 году приехал в Оптину Пустынь скромный юноша Николай Беляев, будущий преподобный старец Никон8. Скитоначальник преподобный Варсонофий, светлый, величественный, с головой, покрытой белыми серебристыми волосами, с тихой улыбкой, по-отечески тепло приветствовал его. Опытный в духовной жизни седовласый старец и девятнадцатилетний молодой человек после первых же бесед почувствовали глубокое духовное родство. Они, столь разные по возрасту и развитию, понимали друг друга с полуслова. Незримые духовные нити между ними все более и более укреплялись, образовав прочную привязанность. Прозорливый Старец явно видел это с первых же дней их знакомства: «Наши сердца настроены на один лад, — услышал от него однажды послушник Николай. — Они звучат в один тон». Весь свой духовный опыт, все знания, накопленные за годы подвижничества, передавал старец Варсонофий своему любимому ученику, послушнику Николаю, как достойному принять и сохранить этот дар. Особенно укреплял Батюшка послушника Николая в стремлении к стяжанию непрестанной молитвы: «Путь молитвы Иисусовой есть путь кратчайший, самый удобный. Но не ропщи, ибо всякий, идущий этим путем, испытывает скорби. Раз решился идти этим путем, пошел, то не ропщи, если встретятся трудности, скорби — нужно терпеть...»
     И еще старец Варсонофий любил повторять: «Смиряйтесь, смиряйтесь, смиряйтесь. Краеугольный камень иноческого жития есть смирение». Истинный образец древнего старчества и ученичества являли собой отношения батюшки Варсонофия с его духовным чадом Николаем Беляевым. И замечательным плодом этого удивительного окормления явилось то, что послушник Николай сам стал впоследствии духовным старцем — преподобным Никоном, достойным продолжателем и преемником своего старца...
     В июле 1910 года здоровье преподобного Варсонофия резко ухудшилось, ему стало так плохо, что его постригли келейно в великую схиму. «Схима — это край: или смерть, или выздоровление... Я чувствую, что схима меня подняла. Мне надлежало умереть, но дана отсрочка», — говорил Батюшка иноку Николаю Беляеву.
     В ноябре 1910 года старец Варсонофий, по благословению Синода и по решению духовного собора монастыря, ездил на станцию Астапово для принятия возможного покаяния умирающего Льва Толстого. Но Преподобного не допустили к нему. Вернувшись в монастырь, старец Варсонофий сказал: «Хотя он и Лев был, но не мог разорвать кольца той цепи, которою сковал его сатана». Впоследствии Старцу всегда было очень трудно рассказывать об этом случае и всегда он испытывал сильное волнение.
     «До страшных времен доживете вы, — пророчествовал Старец, — но благодать Божия покроет вас. Теперь повсюду ненавидят христианство. Оно есть ярмо для них, мешающее им жить, вольно и свободно творить грех. Разлагается, тлеет, вырождается новое поколение. Хотят жить без Бога. Ну, что же! Плоды такой жизни очевидны. Весь мир находится под влиянием какой-то силы, которая овладевает умом, волей и всеми душевными силами человека. Это сила посторонняя, злая сила. Источник ее — диавол. Что-то мрачное, ужасное грядет в мир...»
     Но, несмотря на великие духовные дарования Преподобного, нашлись люди, недовольные его трудами. Целое море коварства, клеветы и лжи поднялось на Старца, но он все принял с кротостью, как многострадальный Иов. Ни одно слово осуждения на клеветавших не вырвалось из его уст. Старец шел на крест. В одно из воскресений Великого поста, вспоминая в келлии Евангелие, которое читалось за Литургией, указывая на слова: Се, восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереем и книжником, и осудят его на смерть, и предадят Его языком. И поругаются ему, и уязвят его, и оплюют его, и убиют его, и в третий день воскреснет (Мк. 10,33—34), — сказал: «Вот степени восхождения в Горний Иерусалим: их надо пройти. На какой степени находимся мы?»
     В 1912 году Святейший Синод принял решение перевести старца Варсонофия настоятелем в Старо-Голутвин монастырь с возведением в сан архимандрита. Со слезами, коленопреклоненно прощалась Оптина со своим Старцем... В апреле того же года преподобный Варсонофий прибыл в Москву. Весть о приезде Старца облетела весь город. Народ сразу же окружил его, каждый почитал за счастье получить старческое благословение.
     5 апреля 1912 года на Литургии в Богоявленском монастыре владыка Трифон возвел преподобного Варсонофия в сан архимандрита. «Как под терновый венец приклонил я главу свою под золотую митру», — вспоминал перед смертью Старец.
     Благословив Батюшку облечься в архимандричью мантию, Владыка сказал с умилением: «Я привык окормлять приходящих в сей храм лишь словесным млеком, но ты требуешь твердой пищи, которой я не имею, поэтому не слово назидания намереваюсь я сказать тебе, но только хочу выразить те чувства, которыми переполняется душа моя в эту священную минуту...»
     Уже на следующий день схиархимандрит Варсонофий прибыл в Коломну, в древний Свято-Голутвинский монастырь, настоятелем которого ему пришлось быть в последний год своей жизни. Мужественно перенося скорбь разлуки с любимой Оптиной, Преподобный принялся за благоустройство вверенной ему обители, крайне расстроенной и запущенной. И здесь не укрылся светильник, горящий благодатию Христовой, ибо и сюда, как прежде в Оптину, стекался к Преподобному народ за помощью и утешением, и как прежде он принимал всех без отказа, врачевал телесные и духовные недуги, наставлял на тесный и скорбный, но спасительный путь. Сколько душ человеческих и здесь спас он из самых челюстей ада, как и предсказывал загадочный старец ему еще в далеком детстве!
     В Старо-Голутвинском монастыре совершилось по его молитвам чудо исцеления глухонемого юноши.
     — Страшная болезнь — следствие тяжкого греха, совершенного юношей в детстве, — поясняет Преподобный его несчастной матери и что-то тихо шепчет на ухо глухонемому.
     — Батюшка, он же вас не слышит, — растерянно восклицает мать, — он же глухой...
     — Это он тебя не слышит, — и снова произносит что-то шепотом на самое ухо молодому человеку.
     Глаза его расширяются от ужаса, и он покорно кивает головой... После исповеди преподобный Варсонофий причащает его, и болезнь оставляет страдальца...
     И так день за днем в трудах и наставлениях протекала жизнь изнемогающего от многочисленных мучительных недугов Преподобного. «Вот здесь мое место упокоения, мне недолго осталось жить», — говорил он.
     Силы Преподобного угасали с каждым днем. Уже на смертном одре писал он своему преемнику, скитоначальнику отцу Феодосию: «В минуты скорбных дум по поводу разных тягот уношусь мысленно в милую Оптину, в родной Скит... Быть может, Господь сподобит меня затвориться в нем и подготовиться к смерти, которая, видимо, приближается».
     Несколько последних дней перед кончиной преподобного Варсонофия читалось у его одра по его благословению Святое Евангелие. Любимые ученики Батюшки, окружившие его постель, со скорбью взирали, как отходил в вечность этот великий носитель лучших заветов Оптинского старчества, благоговейно, затаив дыхание, жадно ловили каждое его слово, ясно сознавая, что иссякает уже навеки этот источник живой воды. «Не угашайте духа, но паче возгревайте его терпеливо молитвою и прилежным чтением святоотеческих и Священных Писаний, очищая сердце от страстей, — завещал умирающий Батюшка. — Лучше соглашайтесь подъять тысячу смертей, чем уклониться от Божественных заповедей Евангельских и дивных установлений иноческих. Мужайтесь в подвиге, не отступайте от него, хотя бы весь ад восстал на вас и весь мир кипел на вас злобой и прещением и веруйте: Близ Господь всем... призывающим Его во истине (Пс. 144,18).»
     Между тем уже кончался март 1913 года и истекало 365 дней со времени выезда из Оптиной Пустыни, — число, с которым должна была совпасть и кончина Батюшки по прискорбному пророчеству блаженной Параскевы Саровской...
     «Батюшка Лев, батюшка Анатолий, батюшка Амвросий, помогите мне вашими святыми молитвами», — призывал умирающий подвижник преподобных Оптинских старцев. Последние слова его были о рае.
     1 апреля 1913 года он предал душу свою в руце Господа, Которого возлюбил всем сердцем и ради Которого распинал себя всю свою жизнь до последней минуты. Святейший Синод благословил хоронить преподобного Варсонофия в его родной обители, в Оптиной Пустыни... Печальным колокольным гулом, со слезами встречала Оптина Преподобного... Здесь, близ гробниц Оптинских старцев, рядом со своим духовным отцом и наставником преподобным Анатолием (Зерцаловым), нашел место своего последнего упокоения великий Оптинский молитвенник и утешитель, преподобный отец наш Варсонофий.
     После своей кончины преподобный Варсонофий являлся многим Оптинским монахам. Так, отец Феодосий однажды днем прилег отдохнуть и вдруг видит, что прямо против него сидит Преподобный и с ласкою на него смотрит. Видение продолжалось довольно долго.
     Скитоначальник отец Феодосий любил читать акафист Божией Матери, желал знать его наизусть, но не мог запомнить. И вот однажды, в прохладное время, он затверживал этот акафист по книжке и, продрогнув, накинул на плечи одеяло, которое ранее принадлежало преподобному Варсонофию. С этой минуты он вдруг запомнил акафист весь целиком, получив этот дар, как некогда Елисей с милотью пророка Илии.
     В «Летописи Скита» 12 ноября 1913 года записано: «Скитский уставщик иеромонах Кукша видел на днях во сне почившего старца схиархимандрита Варсонофия, который, подойдя к нему в храме, попросил, чтобы после Литургии пропели: “Под Твою милость...” По окончании обедни отец Кукша спросил Старца, понравилось ли ему пение. “Да, — ответил Батюшка, — и вы всегда так делайте”. По этому случаю по распоряжению скитоначальника отца Феодосия в Скиту введено вышеназначенное пение.» Это правило свято соблюдается и поныне.
     На сороковой день по преставлении преподобного Варсонофия скитоначальник отец Феодосий произнес в храме Скита исполненное глубоких чувств слово. «Батюшка, — говорил он, — всякого приходящего к нему умел выслушать и дать соответствующий совет и наставление, будучи умудрен от благодати Божией. И благодать эту, почивавшую на Старце, мог испытать всякий, кто приходил к нему как к старцу. А к старцу приходят не ради чего иного, как ради того, чтобы смирить свое мудрование и преломить свою злую волю, дабы сделать ее покорною воле Божией. Здесь Батюшка являлся во всем величии старца. Даже внешний вид и обращение его производили сильное благотворное впечатление... Господь так умудрил Старца, что через него изрекал волю Свою всесвятую. И слава о батюшке Варсонофии росла и росла, хотя сам он боялся сего и даже старался закрыться, по смирению считая себя грешником... Но светильник для того и был зажжен и поставлен на свещник, чтобы светил. И он светил всем нам, при помощи благодати Божией, наставляя нас и руководя во спасение...
     Будем же непрестанно молитвенно памятовать о Старце, платя за любовь любовью и питая надежду, что и за гробом не оставит он нас, как не забывал при жизни. И несомненно, величественный духовный облик Старца может служить всем, не говоря уже о тех, кто знал его, духовной поддержкой в борьбе с превратностями, скорбями и злоключениями, столь неизбежными в жизни человеческой, напоминая, что наше Отечество на Небесах, а все земное временно и тленно, и возбуждая всех к жизни по вере, к терпеливому несению жизненного креста и упованию всегда и везде на всесильную помощь Всеблагого Бога.»
     И ныне преподобный старец Варсонофий в сонме великих старцев Оптиной Пустыни предстоит пред Престолом Господа Вседержителя и своими святыми молитвами хранит эту обитель, и все российское монашество, и всех нас, с верою обращающихся к нему.

     Прим.
  • 1 Праведный Иоанн Кронштадтский (Сергиев Иоанн Ильич; 1829 – 1908), протоиерей. Память 20 декабря/2 января.^
  • 2 Преподобный Амвросий, Старец Оптинский. Память 10/23 октября, 27 июня/10 июля и в Соборе старцев Оптинских 11/24 октября.^
  • 3 Преподобный Нектарий (Тихонов), Оптинский старец (1928 г.). Память 29 апреля/12 мая.^
  • 4 Преподобный Анатолий I (Зерцалов), Оптинский старец (1894 г.). Память 25 января/7 февраля.^
  • 5 Митрополит Трифон (Туркестанов Борис Петрович, князь; 1861 – 14.07.1934 г.) С 1901 г. епископ Дмитровский, викарий Московской епархии. С 1916 г. на покое. С 1923 г. — архиепископ. С 1931 г. — митрополит.^
  • 6 Преподобный Иосиф (Литовкин), Оптинский старец (1911 г.). Память 9/22 мая.^
  • 7 Преподобный Варнава Гефсиманский (Меркулов; 1831-1906) — иеросхимонах, старец Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры. Преподобный отец наш Варнава Гефсиманский был прославлен Русской Православной Церковью в соборе Радонежских святых летом 1995 г. (6/19 июля). Также память его совершается 17 февраля/2 марта в день его блаженной кончины.^
  • 8 Преподобный исповедник Никон (Беляев), Оптинский старец (1931 г.). Память 25 июня/8 июля.^


  • Оптинский патерик

    Православный календарь

    Октябрь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5 6 7
    8 9 10 11 12 13 14
    15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 1 2 3 4

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.