Вход

Изображения в галерее

810_67.jpg
810_03.jpg
371.jpg

Житие и страдание преподобномученика Онуфрия


память 4/17 января; ум. в 1818
      Родиной святого нового преподобномученика Онуфрия было селение Габрово Терновской епархии. Он происходил из семьи богатых христианских родителей болгар и во Святом Крещении назван был Матфеем. Когда Матфей достиг возраста, способного разуметь книжное учение, тогда родители отдали его в училище, где он проходил учение с большим успехом. В это время однажды он в чем-то провинился, за что и был наказан своими родителями, но это внушительное родительское наказание породило в его юном уме мысль о мести, которая по действу вражескому клонилась к собственной его погибели. Питая гнев на своих родителей за наказание, он выразился перед находившимися там турками, что желает принять магометанскую веру. Это детское намерение легко могло бы осуществиться, если бы не успели родители забрать его из рук служителей Магомета. Видно, однако, что любовь Небесного Отца за веру и благочестие родителей не оставила отрока, изъявившего по своему неразумию желание отречься от христианской веры. Ибо когда Матфей пришел в совершенный возраст и стал понимать предметы самостоятельно, то тогда же удалился на Святую Афонскую Гору и поступил в братство Хиландарского монастыря. Здесь он вскоре принял на себя иноческий образ с именем Манассии и проходил духовные подвиги со вниманием и ревностью. Спустя несколько времени он за свою добродетельную и подвижническую жизнь рукоположен был во иеродиакона1. В этом священном сане Манассия прилагал труды к трудам, ревнуя в добродетелях подвижникам Христовым, и таким образом приходил из силы в силу. Но опыт и писания святых отцов свидетельствуют, что насколько человек преуспевает в добродетели, настолько же украшается смирением, так что тогда даже и малейшие грехи кажутся ему великими, и он сердечно сокрушается о них, принося покаяние.
     Точно так и Манассия: преуспевая в добродетели и рассматривая всю свою прошедшую жизнь, он с ужасом увидел свое падение, то есть отречение от Христа, бывшее еще в отрочестве, которое с этого времени как бы неким тайным обличителем постоянно носилось в его уме. Кроме того, и сердце его не имело покоя вследствие вычитанных им слов, сказанных Спасителем в Божественном Евангелии: И так всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным (МФ. 10:32—33). Имея в уме постоянно эти священные слова, Манассия скорбел, вся душа его была объята страхом. «А что, — думал он, — если я не принесу достойных плодов покаяния за свое отречение, и в день великого суда Христос, Которого я отвергся перед людьми, отвержется меня перед Отцом Небесным?» Сердце его не было спокойно, в нем не царил тот радостный мир, который в подкрепление и утешение посылается подвижникам от всещедрого Бога, а потому совершаемые им подвиги казались ему весьма недостаточными для того, чтобы очистить себя от глубокого, как ему казалось, падения и умилостивить Бога. При этом в уме его носилось, что примирить свое сердце с Небесным Творцом возможно только через исповедание Его перед неверными. Поэтому он решился за свое отречение от Христа исповедать Его перед турками, пролив за Него кровь в мученических страданиях, очистить свое падение и этим путем примириться с Богом. Это святое и притом трудное намерение ни днем, ни ночью не оставляло его.
     Однако не доверяя себе, он с сердечной и смиренной молитвой просил Бога открыть ему, есть ли на то воля Его, угодная и совершенная, как об этом говорит святой апостол Павел (Римл. 12:2). И если желание его угодно Ему, то тогда бы только утвердил его мысль непоколебимой и укрепил бы его Своей благодатью мужественно исповедать христианскую веру перед врагами Христа и принять мученическую кончину. Но так как, по словам Святого Писания помышления смертных нетверды, и мысли наши ошибочны (Прем. 9:14), то и Манассия не решился без совета с опытными отцами вступить в великий подвиг мученичества, а потому со смирением и кротостью он открыл свое желание духовным старцам и просил их благоразумного совета. Но старцы посоветовали ему хорошенько обдумать свое намерение и, не познав своих сил, не решаться на столь страшный подвиг.
     Совет опытных мужей был принят Манассией с охотой, и он начал еще более подвизаться в посте, бдении, молитве и трудах. При этом желание пострадать за Христа не только не охлаждалось в его сердце, но еще более воспламенялось, особенно когда он узнал о недавнем страдании новых преподобномучеников Евфимия, Игнатия и Акакия2.
     Узнав, что эти святые мученики, готовясь к мученическому подвигу, пользовались советами и руководством духовника Никифора, он отправился в Предтеченский скит, где чистосердечно исповедал перед опытным духовником Никифором свое намерение, просил его принять в свою келию и приготовить к страдальческому подвигу, подобно Евфимию с Игнатием и Акакием.
     — Согласен, чадо, принять тебя к себе, — сказал ему ласково духовник Никифор, — но только с тем, чтобы никто из посторонних не знал о твоем намерении пострадать за Христа и чтобы все время приготовления твоего к мученичеству ты совершал так, как бы уже находился в страданиях за Христа, перед жестокими мучителями. Соглашаешься ли ты на это?
     — Согласен, святой отец, — с радостью отвечал блаженный.
     И таким образом, получив желаемое — быть учеником опытного мужа, Манассия возвратился в свой монастырь, распорядился своими вещами и деньгами, из которых одну часть раздал на милостыню, а другую оставил в пользу монастыря с тем, чтобы тот доставлял пропитание его родному отцу, который жил вместе с ним в Хиландарском монастыре в полном монашеском пострижении.
     После этого он под видом, как будто бы хочет идти в Иерусалим для поклонения святым местам, скрылся от всех и пришел к духовнику Никифору, который с отеческой любовью принял блаженного и поместил его в отдельной келии, при этом заповедал ему, чтобы он ни с кем не имел никакого общения, а наедине молился Богу.
     Затворившись в тесной и темной келии, Манассия начал подвизаться в продолжительном бдении и молитве; при этом смирял свое тело земными поклонами, которых в течение суток полагал по 3500, а поясных без числа. Молитва со слезами как бы сроднилась с ним. Он имел эту молитву постоянно на устах и в уме, и таким образом блаженный подвижник в своей тесной келии, подобно золоту, искушался в терпении и мужестве. Для подкрепления же телесного употреблял в пищу хлеб с водой через два, а иногда и через три дня; вареную же пищу вкушал иногда только в субботы и воскресные дни.
     Спустя четыре месяца в его душе, уже очищенной и горящей пламенной любовью к сладчайшему Иисусу, явилась решимость вступить в давно желанный подвиг — пострадать за православную веру и принять мученическую кончину. В это время старец Никифор постриг его в великий ангельский образ с именем Онуфрия и решено было духовником и другими старцами отправить его на остров Хиос, который блаженный Онуфрий должен был избрать поприщем мученических подвигов. И, таким образом, напутствованный общими молитвами и благословениями, мужественный воин Христов вместе с иноком Григорием, тем самым, который до этого сопутствовал трем мученикам Христовым Евфимию, Игнатию и Акакию, Онуфрий оставил Святую Афонскую Гору. Отправились в путь и, будучи управляемы Промыслом Божиим, вскоре благополучно прибыли на Хиос. Здесь они остановились в доме у одного христианина, где в отдельной комнате провели семь дней в посте, бдении и молитве, подкрепляя свою душу частым причащением Святых Христовых Таин. И таким образом, во всеоружии духовном Онуфрий решился в грядущую пятницу, как в день спасительных страданий Господа нашего Иисуса Христа, выйти на брань против духа злобы и пролить свою кровь за Иисуса Христа. Как бы в подкрепление и утешение блаженного Онуфрия, в одну из проведенных в молитве ночей он сел отдохнуть и, будучи в изнеможении, погрузился в легкий и тонкий сон. В это время видит он лик стоящих перед ним архиереев, священников и воинов, которые сказали ему: «Встань и иди к Царю, который хочет видеть тебя».
     — Для чего, — отвечал им блаженный с робостью, — Царь желает видеть меня, и что я за человек, который понадобился ему? Умоляю вас, оставьте меня.
     — Невозможно, — сказали ему небесные посетители. — Вставай и иди за нами.
     Онуфрий встал и пошел за этими светоносными мужами. Потом пришли они в некое открытое и обширное место, которое было все залито необыкновенным светом, где на прекрасном и сияющем как от солнечных лучей троне в величии восседал Царь, к которому блаженный подошел и поклонился до земли. В это время Царь обратился к предстоящим и, указывая рукой на одно светлое место, сказал: «Вот для него готова уже обитель». При этих словах Онуфрий проснулся, чувствуя в сердце своем небесную радость. Прославив Бога, утешившего его чудным видением, он усердно просил в молитве своей и святого Василия Великого, так как эта ночь была его памяти3, чтобы и он походатайствовал за него у престола Божия своими благоприятными молитвами. Но какая же печаль объяла его сердце, когда он в следующую ночь уже не ощущал той небесной радости, вместо которой наступил страх и трепет, и он стал чего-то страшиться. Видя себя в таком состоянии, он со слезами обратился к старцу Григорию:
     — Отче! Божественный огонь, который согревал сердце мое, угас! За что я окаянный лишился этого утешения?
     — За гордость, — отвечал ему Григорий, — ты возмечтал о себе нечто великое, и за это скрылась от тебя благодать Божия.
     — Увы мне окаянному! — с рыданием и стоном сказал Онуфрий. — Какого я лишился драгоценного дара! Что теперь скажут святые отцы и братия афонская? Вместо того чтобы услышать им о новом мученике и порадоваться за мое спасение, услышат о вторичном моем отречении от Христа. Увы мне грешному! Увы мне несчастному!
     Выплакав свое горе, он упал к ногам Григория и, лежа у его ног, укорял себя за то, что не смог сохранить божественного утешения. Потом встал на молитву и взывал к Сердцеведцу до тех пор, пока опять не почувствовал в сердце своем той угасшей теплоты, которая было его оставила.
     Чувствуя себя в мирном устроении, он, с детской простотой обратившись к Григорию, с радостными слезами на глазах сказал:
     — Отче! Благословен Бог, мне теперь опять хорошо.
     Утром Григорий предостерег Онуфрия, чтобы тот опять не впал в духовную гордость, так как коварства злобного врага, который, рыкая как лев, ищет, кого поглотить, сильны. И тем более и сильнее враг вооружается на тех, которые мужественно отражают все его нападения. Древняя злоба не дремлет и готова воздвигнуть тучи своих коварств, лишь бы только найти в подвижниках Христовых хотя бы малейшую слабость. Поэтому опытный старец Григорий, чтобы смирить все помыслы Онуфрия и чтобы он отнюдь не надеялся на себя, повелел ему просить у всех, в том доме находившихся, за себя молитв, припадая к их ногам и лобызая оные. После этого блаженный Онуфрий затворился в церковь, где начал молиться с воплем, изливая перед Сердцеведцем скорбь тоскующей своей души.
     Григорий, слыша Онуфрия молящегося с воплем, в этот раз не препятствовал ему явно изливать свою печаль перед Отцом Небесным, ибо видел, что его гласная молитва исходила из сердца, согретого божественной теплотой. И чтобы не смутить молящегося, то уже после, когда блаженный кончил свою молитву, Григорий для предосторожности заметил ему, говоря:
     — Разве ты не слышал, что сказал Господь в Евангелии: пусть левая твоя рука не знает, что делает правая (Мф 6:3)? Для чего это ты тщеславишься и творишь свою молитву гласно? Конечно, для того чтобы тебя все слышали и хвалили. Несчастный! Опять ты впал в гордость и погубил труд свой. Опять ослепила тебя духовная гордость!
     Блаженный, слыша от старца Григория эти слова, с кротостью отвечал ему:
     — Согрешил, отче! Прости меня и помолись за меня Богу, чтобы Он избавил меня от сетей диавольских.
     Но опытный Григорий, видя глубокое смирение Онуфрия, в душе радовался за него, так как выговор сделан был ему собственно для того, чтобы вести блаженного к мученическому подвигу путем смирения и таким образом низложить всезлобного и гордого диавола. Цель его была достигнута, и теперь он начал готовить его к подъятию страданий за исповедание имени Христова. Всю предшествующую ночь провели они вместе в молитве. Потом, приобщившись Святых Христовых Таин, Григорий одел Онуфрия в мирскую одежду (волосы на голове и борода были обриты еще с вечера) и, как только забрезжило утро, отпустил его с пожеланием совершить благополучно мученический подвиг.
     По дороге он встретился с одним христианином и при разговоре с ним, видя его благонамеренным, открыл ему свое желание пострадать за Христа. Добрый христианин порадовался и при этом заметил, что у него ко всей турецкой одежде не хватает красных башмаков, которые в этом случае были необходимы, и купил ему их. Потом пошли они в храм Пресвятой Богородицы, именуемой Обрадованной, и храм святой Матроны Хиоградской, где отслужили молебны Царице Небесной, прося подкрепления и помощи у Богоматери. И уже отсюда Онуфрий пошел в мехкеме (судилище).
     Придя в мехкеме, он спросил у сторожа:
     — Можно мне видеть председателя?
     — Зачем тебе он? — отвечал сторож.
     — Имею к нему заявить дава4.
     — А есть у тебя фетуфа?
     — Нет, — в замешательстве отвечал Онуфрий.
     — В таком случае невозможно видеть председателя, — отвечал ему сурово сторож.
     Не достигнув цели, Онуфрий со скорбью пришел обратно в дом к тому доброму христианину, который купил ему башмаки. Но этот благонамеренный христианин успокоил его и посоветовал идти опять в мехкеме и там, никому ничего не говоря, поднять занавес, отделяющий присутствующих от просителей; и таким образом можно проникнуть на их заседание.
     Выслушав совет, Онуфрий пошел в мехкеме, где безбоязненно поступил по совету доброго христианина и, войдя, обратился к судьям со следующими словами:
     — Лет пятнадцать тому назад в этом месте я получил опасную рану, и с того времени, обойдя разные города и врачей, не получил исцеления. И все, как бы согласившись между собой, сказали, что рану мою никто нигде не может залечить, только в том лишь одном месте, где я ее получил. Поэтому я опять пришел сюда, чтобы окончательно залечить ее.
     — Какая же твоя рана, — спросил его кади (судья), — и что именно ты хочешь от нас получить?
     — Рана моя, — отвечал мученик, — такого рода: будучи отроком, я, по своему неразумию, отрекся от христианской веры перед вашими мусульманами, впрочем никогда не последовал ей, а всегда был истинным христианином и исполнял все христианские обряды. Но, когда я пришел в совершенный возраст, тогда ясно, как день, открылось передо мной мое падение, которое считал как рану, глубоко нанесенную в мою душу. После этого я обошел многие святые места для уврачевания себя покаянием, но помыслы мои не успокоились, и сердце до сих пор не находит покоя. Итак, проклинаю вашу веру с ложным вашим пророком Магометом и дерзновенно исповедую себя перед вами христианином.
     Говоря это, он бросил перед ними зеленую головную повязку, одна часть которой попала в лицо кади, а другая — муфти.
     Судьи, видя такое дерзновение святого, удивились, как это мог решиться на такую дерзость христианин. Один же из них с гневом начал говорить святому:
     — Что ты, несчастный, делаешь? Подними и опять положи себе на голову эту святую вещь.
     Но мученик, посмеявшись, начал укорять все их вещи, которые они называют святыми, и саму мусульманскую веру с ее обрядами.
     Услышав хулу на свою веру, судьи злобно закричали:
     — Смерть этому человеку! — и приказали ввергнуть его в темницу, забив ноги в колоды.
     Когда святой мученик приведен был в мрачное заключение, то томившиеся там в узах некоторые из христиан с участием спрашивали о его имени и отечестве, но страдалец Христов, скрывая истину, чтобы не узнали, что он инок, отвечал им, что он из Тернова, а имя его Матфей. Однако святому не пришлось долго сидеть в темнице, ибо судьи в этот же день осудили его на смерть.
     Когда вывели святого узника из темницы, то судьи еще раз спросили его, что он думает о своей вере. И когда узнали, что мужественный страдалец непоколебим в своем исповедании, приказали отрубить ему голову, а тело с одеждой бросить в море.
     После этого повели святого Онуфрия на смертную казнь.
     Придя в то самое место, где незадолго перед этим был обезглавлен новый преподобномученик Марк, Онуфрий преклонил колени и заклан был, подобно кроткому агнцу, ножом в гортань. Чистая же и непорочная его душа отлетела в небесные обители 4 января 1818 года, в пятницу, в 9 часов дня, на тридцать втором году от рождения.
     Совершился дивный подвиг святого страстотерпца Онуфрия, которого он так долго ждал, чтобы примирить себя со сладчайшим Иисусом, за Которого излил свою кровь, омыв себя от того пятна, которое некогда тяготило его душу. Теперь только вполне залечилась та смертельная рана, о которой преподобномученик говорил перед турецкими судьями.
     После казни святые мощи мученика были положены в куль, а в другой куль насыпали ту землю, на которой лежали мощи, чтобы христиане не смогли взять что-либо как святыню, положили в лодку, отвезли в открытое море и бросили там в морскую пучину. Что стало со святыми мощами по ввержении их в море, для нас осталось тайной. Знаем только, что Тот, за Которого он пострадал, сохранил их невредимыми и в волнах морских, ибо в Святом Писании говорится: Хранит Господь вся кости их, ни едина от них сокрушится (Пс. 33:21), и что святой сподобился получить от Христа Бога мученический венец за исповедание Его перед магометанами.
     Молитвами преподобномученика Онуфрия, Христе Боже, сподоби и нас получить христианскую кончину и Небесное Царство, которое Ты уготовал своим последователям от сотворения мира. Аминь.

     Прим.
  • 1 Может быть, он не исповедал духовнику о своём бывшем отречении от Христа, или духовник не счёл это препятствием к принятию диаконского сана. Но по десятому правилу I Вселенского Собора не удостаиваются священно-служительского сана отрекшиеся от христианской веры и приносившие жертву идолам.^
  • 2 Преподобномученики Афонские Евфимий (1814 г.), Игнатий (1814 г.) и Акакий (1816 г.). Общий день памяти их 1/14 мая.^
  • 3 Святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской (379 г.). Память 1/14 января.^
  • 4 Дава — процесс спорящих о чем-либо лиц, рассматриваемый низшей судебной инстанцией. Когда же одно из лиц бывает недовольно решением, а желает перенести свое дело в высшее судилище, то как удостоверение на это право выдается ему из низшего судилища фетуфа (свидетельство).^


  • Святая гора Афон

    Православный календарь

    Август 2020
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    27 28 29 30 31 1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31 1 2 3 4 5 6

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.