Вход

Изображения в галерее

833_43.jpg
834_02.jpg
815_84.jpg

Житие преподобных Евфимия и Неофита Дохиарских


память 9/22 ноября; XI в.
     Имена родителей преподобного отца нашего Евфимия неизвестны, равно как и положение их в свете. Достоверно только то, что сам Евфимий был из числа византийских вельмож. Он был современником преподобного Афанасия Афонского, другом еще в мирской жизни, его пострижеником в иночество и учеником в жизни иноческой. Живя с Афанасием довольно долго еще до основания великой Лавры, он видел, как устроял преподобный священную киновию, и с благоговением удивлялся, как тот собирал добродетельных и преподобных мужей, будто разбредшихся овец, в единую ограду, под бдительное попечение единого пастыря. Он питал глубокое благоговение к этим святым мужам, но более всего — к великому отцу своему Афанасию, видя его добродетельную и изумительную подвижническую жизнь. За примерное братолюбие, за достохвальную кротость и скромность, за особое рвение к ангелоподобной подвижнической жизни святой Евфимий удостоен был Афанасием первой после него степени в братстве и назначен на должность дохиара: на нем лежала забота обо всем продовольствии, всех вещественных нуждах братства. И он выполнял все с таким усердием, верностью и честностью, как будто возложено это было на него Самим Богом, а не его духовным отцом.
     Но блаженная душа святого дохиара хотела больших подвигов, она горела желанием безмолвия. Как истинный послушник, рассказал он об этом своему другу, наставнику и отцу. Святой Афанасий, провидя духом, что Евфимий станет примером подвижнической жизни и будет виновником вечного спасения многих душ, не только одобрил святое его желание, но позволил идти с ним в безмолвие и другим из священной его дружины, кто пожелает. Итак, святой Евфимий, уйдя с несколькими братьями из Лавры, создал в месте, называемом Дафни, малую обитель (монидрион) во имя святого Николая. В память послушания, проходимого им в Лавре святого своего отца, назвал монастырь Дохиаром. Внимательно смотрел святой Евфимий за всеми движениями своей души на новом, отшельническом пути к небу, старательно обходил сети коварного врага, расставляемые на пути ко спасению, усугубил здесь и пост, и молитву. Постоянно напоминал и малой своей дружине о глубоком внимании к себе, объясняя, что наша брань не против крови и плоти, но против началъств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной (Еф. 6:12). Не мог равнодушно смотреть на такие подвиги святого Евфимия начальник преисподней и непримиримый враг рабов Божиих. Скоро смог он причинить скорбь святому, употребив как орудие для этого сарацин. Однажды святой Евфимий, увидев их из своего убежища в пристани Дафни, предузнал, что люди эти явились здесь не с благой целью. Поэтому он решил попустить злобу исконного нашего врага, — удалился вместе с братией из своего убежища, и скрылся в соседнем густом лесу. Злодеи, явившись в монастырь, расхитили священные сосуды церкви и небольшой хозяйственный запас. Но не удовольствовался этим доброненавистник. Он возбудил орудие свое, сарацин, на крайнюю и бессмысленную ярость, — они разрушили до основания церковь и стены монастыря и таким образом, оставив после себя развалины, удалились.
     Возвратившись из леса со своей дружиной и увидев свой монастырь в таком жалком и достойном слез положении, святой познал, что злодеи простерли свою ярость без всякой для них пользы на сами здания, конечно, по действию лукавого. Но малодушие и ропот были далеки святому Евфимию. От всей души благодарил он Бога за посещение его и скорбью, и милостью. Скорбью, — что злодеи лишили его имущества, милостью, — что жизнь его и бывших с ним сохранилась в опасности. Так воодушевлял он и свое братство, вооружал их против малодушия, укрепляя своими отеческими и святыми наставлениями. А так как пристань, бывшая недалеко от его обители, привлекла в Дафни множество разного народа, то диавол по зависти своей легко мог снова возбудить кого-нибудь против святого. Поэтому, чтобы не испытать опять такого же несчастия, святой Евфимий решил оставить Дафни. Путеводимый Богом, он нашел место более удобное к безмолвию: то самое, где теперь красуется священный монастырь Дохиарский. Это место полюбилось ему и возбудило в нем желание остаться. Поэтому он явился к Проту Святой Горы, которого звали авва Исаак, и объявил ему о своем намерении. Прот не стал решать это дело сам, а призвал игуменов всех монастырей и предложил им обсудить благочестивое желание святого Евфимия. И Прот, и все игумены единодушно одобрили такое богоугодное предложение святого, ибо все питали к нему великое благоговение и уважение как из-за добродетельной его жизни, которая стала известна всем на Святой Горе, так и ради знаменитости его рода. Поэтому тотчас же дали ему грамоту за печатью Прота, с подписями игуменов, о владении просимым им местом.
     На новом месте святой Евфимий опять воздвиг небольшой монастырь, — и тоже в честь и память святого Николая. Уже никем более небеспокоим, он пользовался любимым, всегда желанным и высоко ценимым безмолвием. Как дорого святой ценил безмолвие, видно из того, что ради него презрел он дикость и суровость места и недостаток важнейшей жизненной потребности — воды! Иноческие его подвиги и здесь пошли обычной чередой. Он изо дня в день восходил из силы в силу, служа образом и примером для малого своего братства.
     Вскоре после поселения святого Евфимия на новом месте прибыл к нему из византийской столицы племянник его, по имени Николай. Он был одним из знаменитых тамошних вельмож и опытнейших советников славного царя Никифора Фоки, пользовался великой царской милостью и даже почтен был саном патрикия. Родители Николая также были славные и благочестивые. Отец его был великим дуксом и звался Иоанном, а мать звали Евдокией. Николай с ранних лет пламенно стремился к иночеству. Еще на двадцатом году жизни, когда был в должности первого государственного письмоводителя, он оставил было славу и почести мира и скрылся в священной Студийской обители. Родители, пораженные тайным удалением своего сына, подняли море и сушу: всюду были разосланы царские слуги — отыскивать его. Им удалось наконец найти его и вручить призывные родительские письма. Николай показал эти письма игумену обители. Тот посоветовал ему возвратиться к родителям, чтобы не навлечь на себя ответственности в грехе преслушания. Таким образом, по совету мудрого своего духовного наставника Николай тотчас возвратился в столицу, явился в отеческий дом и по-прежнему стал заниматься государственными делами, хотя огонь любви к иночеству, разгоревшийся в его сердце, не гас.
     Родители его, заботясь о земной славе единственного и горячо любимого сына, хотели видеть в нем воскресителя и продолжателя их славного рода. Но не так думал Николай. Не занимало его земное величие, не льстила слава быть отсветом скоропреходящего блеска своих предков. Душа его вся была занята произвольной нищетой и смирением ради Господа. Поэтому он только выжидал удобное время, чтобы исполнить свое желание без скорби для родителей. Находясь уже несколько лет в этой мысленной брани, он вдруг, против своей воли, становится великим патрикием. Но мирская слава крайне тяготила его. Эти высокие государственные обязанности, возложенные на него земным царем, исполнял он добросовестно, хотя в то же время, возлагая полное упование на Пресвятую Богородицу, не отказывался от благих надежд на перемену блестящего своего, по мнению миролюбцев, положения. Наконец родители его, пройдя с честью указанное им Промыслом земное поприще и воздавая общий долг смертной человеческой природе, ушли о Господе с позорища этого мира и оставили Николая единственным наследником огромного имения, движимого и недвижимого. Впрочем, после смерти родителей еще не сразу прекратились все препятствия исполнению давней святой его мысли. Он знал любовь и расположение к себе царя, видел, что ему нелегко склонить венценосца на свое желание, поэтому обратился с теплой молитвой ко Пресвятой Богородице, чтобы Она Сама, известными Ей путями, устроила его жребий и расположила царево сердце в его пользу.
     Однажды, в праздник Успения Пресвятой Богородицы, смиренный патрикий во время всенощного бдения со слезами просил Царицу Небесную облегчить трудное его положение. После этой молитвы, воодушевившись несомненной надеждой, предстал он перед царем и, пав к царским стопам, смиренно просил снизойти на его просьбу — дать ему царское согласие на то, чего душа его желала еще с первых лет жизни. Жаль было царю лишаться достойнейшего патрикия. Но, зная хорошо твердую его решимость, царь уступил просьбе и даровал державное свое согласие так легко, что такой неожиданной перемене царских мыслей удивился сам патрикий. Николай ясно видел здесь призрение на смиренную его молитву Владычицы всей твари, поэтому всей душой, всем сердцем благодарил свою Заступницу. Согласившись на просьбу своего патрикия, царь отечески обласкал его, просил молиться о благосостоянии царского дома и всего царства, заповедал обращаться к державе его во всех нуждах, обещая удовлетворять просьбы щедро и по-царски.
     Можно представить, что чувствовал тогда Николай! Воздав подобающее благодарение и поклонение венценосцу за такое к себе расположение, он устремился из мира в пустыню так, как не стремится и жаждущий олень на источники водные, — немедленно удалился на Святую Гору, явился к дяде своему, святому Евфимию, игумену Дохиарского монастыря, и, отдав все свое имущество обители, себя самого предал духовному вождю — дяде, как железо кузнецу. Семена духовной жизни, брошенные искусным сеятелем в землю благую, начали быстро давать обильные плоды. Поэтому очень скоро Николай был пострижен духовным своим отцом и дядей в иноческий ангельский образ с именем Неофит. Это новое растение на ниве иноческой жизни, быстро превратилось в великое дерево и принесло Богу обильные плоды — в постах, молитвах и коленопреклонениях. Святой Евфимий, усматривая, что духовными плодами Неофита может пользоваться с достатком малое его братство, и видя, что вся братия питает к нему великое уважение и благоговение за высокую подвижническую жизнь, решил, с общего согласия, передать на его попечение монастырь и сделать его полновластным игуменом. А сам после этого возлюбил безмолвие и в последние дни своей жизни утешался только племянником своим; достигнув же, наконец, глубокой старости, мирно почил о Господе в основанном им монастыре.
     Приняв в свои руки кормило духовного правления, святой Неофит сетью мудрых своих наставлений и святых деяний привлек в свой монастырек многих, так что малая его обитель быстро выросла в Лавру. Поэтому он был вынужден из-за тесноты, испытываемой его братией, позаботиться о расширении и увеличении своего монастыря. А так как дикость и особенно недостаток воды в этом месте требовали огромных сумм, то святой смиренно предложил своему царю быть ктитором монастыря. Царь принял предложение Неофита с благодарностью и благоговением и тотчас же послал ему со своими людьми значительное количество золота из царской сокровищницы, прося у него молитв и за себя, и за всех своих предков. Таким образом, в короткое время появился совершенно новый монастырь, такой же по размерам, как и теперь, названный, как и прежде, святой обителью Дохиарской, и с главным храмом опять в честь и память святителя Христова Николая. Заботясь об устроении своей святой обители, преподобный Неофит не позабыл и о средствах для содержания ее, а постарался приобрести в разных местах многие метохи, или участки земель, и подворья.
     Созидая обитель и приобретая разное имущество для содержания ее, святой истратил все деньги, царские и свои, а в храмах его не была еще завершена роспись, не хватало еще священных сосудов и одежды. В таком трудном положении он скорбел и не знал, что делать: писать же царю и просить новых средств считал неприличным. Не видя человеческой помощи, святой Неофит решил последовать словам царепророка: Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает (Пс. 54:23), — и обратился с теплой молитвой к верховному Управителю наших судеб. Богатый в милостях и скорый на помощь всем призывающим Его, Бог, чтобы сделать осязательно очевидным дивный Свой Промысл о прославляющих Его, не замедлил явить чудесную Свою помощь созидающемуся храму славы Своей.
     Еще в царствование Никифора Фоки, ктитора Дохиарской обители, совершилось следующее чудо, достойное удивления и изумления. Напротив Святой Горы, на виду Дохиара и других монастырей, лежащих на южном склоне Святой Горы, на расстоянии от нее не более четырех часов плавания, находится полуостров, известный под названием Лонгос или Сика. Святой Неофит приобрел здесь метох. Возле этого метоха с давних лет стоял один столп, на вершине которого находилась каменная статуя, изображавшая человека, имевшего на голове следующую надпись: «Ударивший меня по голове найдет много золота». Эта надпись уже очень долго оставалась загадкой без разрешения. Многие ударяли статую по голове, а надпись всегда оказывалась ложной. Загадка эта так долго оставалась тайной не без особого смотрения Божия. Настало время — и сокровенный смысл легко разрешился по Божественному вдохновению.
     В упомянутый метох святым Неофитом послан был по монастырским нуждам один двадцатилетний юноша — монастырский послушник по имени Василий. Бывая часто на месте, где стоял столп, Василий дивился и столпу, и надписи, но таинственность этой надписи все-таки оставалась необъяснимой для него. Однажды пришел он к этому столпу при восходе солнца и, умудренный свыше, ударил по голове тень статуи. Потом раскопал землю там, где падала тень от головы, и нашел много золота в медном котле, покрытом мраморным камнем. Юноша удивился и обрадовался, но не уязвился златолюбием. Зарыв опять золото со всей осторожностью, он тотчас же, прежде окончания срока своего послушания, отправился в монастырь. Святой, недоумевая о преждевременном возвращении юноши, спросил его наедине, что это значит. Узнав причину поспешного появления своего послушника, святой воздал славу и благодарение Богу, что Он, Всеблагой, услышал его прошение и не допустил ему долго печалиться о скудости внутреннего украшения священного храма.
     Итак, на рассвете, не говоря ничего братии, святой Неофит вместе с юношей, по его просьбе, на монастырском судне отправил на полуостров Лонгос трех честнейших отцов. Достигнув цели своего плавания, поверенные старцы с удивлением убедились в истине рассказанного юношей. Достав из земли медный котел, полный золота, они внесли его вместе с камнем, служившим крышкой, на судно и немедленно поплыли обратно в монастырь, взяв с собой и юношу. Но эти отцы, как люди, не устояли перед соблазнительным блеском золота. Хотя они и были опытны в добродетели, но и лукавый хитр на зло: он по разным, с виду благим причинам, убедил их утаить золото. А нужно только занести ногу к нему в бездну — там ему уже нетрудно и совсем увлечь к себе. И действительно, для осуществления одного беззакония он внушил им совершить другое, еще горшее преступление. Чтобы утаилось от людей их хищение, враг склонил отцов умертвить невинного юношу и все это дело закончить обманом духовного отца. Но верховный Управитель наших судеб судил быть этому лукавому и беззаконному сплетению не таким.
     Наставленные диаволом, несчастные иноки, связав юноше руки и ноги и повесив на шею мраморный камень, которым было накрыто золото, бросили его в море. Это было ночью. А сами, достигнув монастыря, разделили золото между собой. Каждый свою часть спрятал внизу монастырской пристани — до времени, пока не будет удобного случая удалиться из монастыря. Но Бог чудес, Один верно распознающий злоухищрения врага и Один, всемогущей Своей силой ниспровергающий их, промышляя о душевном спасении этих иноков и о жизни доброго юноши, равно как и об украшении священного храма, о чем столько умолял Его верный служитель, выдуманное лукавым зло премудро и чудно обратил во благо. Как только юноша был брошен в море, тотчас явились, осияваемые небесным светом, ангельские чиноначальники — Михаил и Гавриил, и юноша, подобно пророку Аввакуму, в один час перенесенному Ангелом из Иерусалима в вавилонский львиный ров, в то же мгновение лежал уже в монастыре, внутри запертой церкви перед святым алтарем, на полу1 у Царских врат, и в том самом виде, в каком был брошен в глубину морскую. Потрясенный предшествующими обстоятельствами и лишившийся чувств, юноша теперь погружен был в глубокий сон.
     Когда пришло время утренней службы, кандиловжигатель, по обыкновению взяв благословение у игумена ударять в деревянную доску, пошел сначала в храм — зажечь лампады перед иконами. И вдруг увидел перед Царскими вратами связанного по рукам и ногам спящего юношу. Возжигатель лампад, пораженный таким зрелищем и считая это наваждением бесовским, тотчас вышел из храма — возвестить о видении игумену. Игумен, упрекнув его в малодушии и робости, велел идти в храм, оградить себя крестным знамением и сказать: «Господи! Оружие на диавола Крест Твой дал еси нам; трепещет бо и трясется, не терпя взирати на силу его, — яко мертвые восставляет, и смерть упраздни. Сего ради покланяемся погребению Твоему и восстанию»2. Кандиловжигатель известил игумена, что молитва и крест не имеют успеха. Тогда святой Неофит, познав, что видимое не обман и не мечта бесовская, сам пришел с кандиловжигателем в церковь. И — о чудо! — видит в столь странном положении того самого юношу, который возвестил ему об обретении золота. Исполненный тоже удивления и ужаса, святой Неофит долго стоял над юношей неподвижно, опираясь на свой жезл, и не мог объяснить видимое. После долгого раздумья, наконец, он жезлом своим легко коснулся юноши. Несчастный проснулся и не знал ни того, где он находится, ни того, что с ним происходит. Успокоенный и вразумленный святым Неофитом, он наконец пришел в себя и объяснил преподобному эту загадку.
     «Посланные тобой, отче, поверенные отцы, — рассказывал он, успокоившись, — получив указанное мной золото, согласились утаить его, а для соблюдения своего преступления в тайне решили утопить меня. Поэтому, связав мне руки и ноги и повесив этот камень на мою шею, как бы выделяя и мне часть найденного нами сокровища, они бросили меня в море. Далее я ничего не знаю. Как вышел я из глубины морской и очутился здесь — не знаю. Одно только помню: как только погряз я в бездне морской, тотчас явились какие-то двое златокрылые, как орлы, осияваемые неизреченным светом, и восхитили меня куда-то». Услышав эту повесть, святой понял, кто был златокрылыми орлами. Всегда возлагая по Боге свое упование на сильную помощь Архангелов Михаила и Гавриила, он несомненно верил и видел, что Бог предстательством их как юношу освободил из глубины морской, так и тем трем инокам не попустил погибнуть в бездне ада.
     Святой Неофит, чтобы более изумить братство этим чудом и вместе с тем лучше обличить троих делателей беззакония, ибо он узнал, что они в эту ночь прибыли к монастырской пристани, определил юноше остаться до утра в этом жалком положении, а утреню благословил читать в притворе храма. Сам же храм велел кандиловжигателю запереть на ночь, строго запретив ему рассказывать братии о причине такой новости и странности. Утром благие и верные рабы явились с пристани в монастырь. Святой Неофит, призвав их, спрашивал о юноше и о сокровище. «Тщетен наш труд, — отвечали они, — лжец этот юноша. Он обманул нас и, устыдившись своей лжи, убежал неизвестно куда». Святой, делая вид, будто верит их словам, сказал: «Благословен Бог! Пойдемте в церковь, совершим славословие Богу. И Он, как благий и сильный, пошлет нам богатую Свою милость, известными Ему судьбами».
     Между тем по повелению его ударили в колокола — собрались все отцы и вошли вместе в божественный храм в предшествии святого и тех трех старцев. Едва только увидели они юношу в этом жалком положении, как виновников такого явления объял страх и трепет, а прочих отцов, не знавших о том прежде, — недоумение и изумление. Тогда юноша на вопрос святого повторил то же самое в присутствии всех, что прежде рассказал ему одному. «Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои!» — единогласно воскликнуло все священное братство, когда юноша замолчал. А те три несчастных инока, упав ниц и открыто исповедуя свое беззаконие, горько раскаивались и со слезами просили святого Неофита и прочее братство помолиться ко Господу Богу и святым Архангелам о прощении великого их преступления, и с неутешным плачем указывали место, где скрыли они гибельное золото. При этих трогательных и поразительных обстоятельствах радость игумена и всей братии была неописуемая. Хвалили и благодарили Бога, славили и Архангелов. Но так как ангельские чиноначальники осязательно и явно показали сверхъестественными своими делами, что они священный этот монастырь получили от Бога себе в жребий, то братство сочло благословенным главный храм монастыря, который прежде, как выше сказано, был сооружен во имя святого Николая, посвятить божественной двоице архангелов. А святителю был определен придельный храм. Таким образом, совершив всенощное бдение и Божественную литургию, братия с того времени благопристойно посвятили главный храм монастыря пречестным именам великих чиноначальников Михаила и Гавриила и прочих с ними Бесплотных Сил.
     А на согрешивших монахов святой Неофит, приняв от них золото, наложил епитимию и, как святототатцев, убийц и лжецов, прогнал временно из монастырского братства. Но когда они исполнили свою епитимию, слезами и покаянием умилостивили Бога, — тогда святой снова причислил их к святому лику, и они по исполнении дней мирно отошли ко Господу.
     Святой Неофит, получив свыше дар для своего монастыря, прекрасно расписал божественный храм, снабдил богатыми священными сосудами и одеждой и сделал весьма много других полезных приобретений. А нашедшего сокровище юношу Василия святой облек, по желанию его, в ангельский образ с именем Варнава, и упражнял его во всякой добродетели.
     Но так как слава о добродетелях святого Неофита прошла по всей Святой Горе, то после смерти тогдашнего Прота все преподобные отцы афонские сочли достойным поставить на это место игумена Дохиара. Святой Неофит, видя, что невозможно ему избежать этого поручения Святой Горы, передал с согласия всего братства священный монастырь для управления Варнаве, как мужу испытанному им самим и всем братством, а сам перешел в Протат и нес обязанность Прота много лет. Наконец этот труженик о Господе после многолетних святых своих трудов возымел нужду и в покое. Будучи уволен по преклонности лет от трудной должности Прота, он возвратился в свой монастырь, где вскоре отошел на вечный покой в лоно Авраама.
     Молитвами святых отцов Евфимия и Неофита да сподобимся и мы стяжать наслаждение вечными благами. Аминь.

     Прим.
  • 1 На Афоне во храмах перед иконостасом нет амвонов.^
  • 2 Октоих 8-го гласа, Воскресная служба, на «Хвалитех».^


  • Святая гора Афон

    Православный календарь

    Август 2020
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    27 28 29 30 31 1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31 1 2 3 4 5 6

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.