Вход

Изображения в галерее

828_84.jpg
818_01.jpg
816_14.jpg

Житие преподобного Моисея, старца Оптинского


Образ преподобного Моисея, старца Оптинского. Современная икона.


      Преподобный отец наш схиархимандрит Моисей родился в Борисоглебске 15 января 1782 года от благочестивых родителей Иоанна и Анны.
     Будущий настоятель и старец, нареченный во святом крещении Тимофеем, был их первенцем. Два его брата, Иона и Александр, также были монашествующими, причем Александр, в монашестве Антоний, всю свою жизнь был учеником и помощником отца Моисея.
     С малых лет Тимофей горел желанием отрешиться от суеты преходящего мира. По какому-то особому случаю Тимофей и Иона познакомились со старицей Досифеей, которая, видя их стремление к духовной жизни, направила их на стезю монашеского жития.
     В 1805 году братья пришли в Саровскую пустынь, где были приняты настоятелем, иеромонахом Исаиею. Сначала новоначальные послушники потрудились в хлебне, потом проходили и другие послушания. Когда старец Исаия тяжело заболел, Тимофей по его поручению писал ответы на письма многих особ, состоявших в переписке со старцем.
     Иона навсегда остался в Саровской пустыни, а Тимофей, как он сам писал потом Саровскому старцу Илариону, «удалился из Сарова по неведомым мне судьбам» и направился в Брянский Свенский Успенский монастырь. Там собрались замечательные подвижники — отец казначей иеромонах Серафим и иеродиакон Анастасий; ученики и воспитанники великого старца Паисия Величковского1 — схимонах Афанасий, иной схимонах Афанасий, монах Варфоломей, а также пустынники, отходящие из монастыря в пустынные леса Рославльские: бывший духовник Оптиной Пустыни, сподвижник ее возобновителя схиигумена Авраамия иеросхимонах Афанасий и пустынножитель Арсений.
     Как пчела собирал юный подвижник благочестия Тимофей нектар мудрости духовной от сих старцев. Был определен он и в число послушников. Но по старческому совету симоновского иеросхимонаха Алексия (Адриана) послушник Тимофей отправился в леса Рославльские.
     Пострижен был Тимофей в малую схиму старейшим пустынножителем иеросхимонахом Афанасием и наречен Моисеем. Восприемным его отцом от Евангелия был пустынный старец отец Досифей. Более десяти лет провел отец Моисей в лесной пустыни. Каждодневно правили они церковную службу; в праздники приобщались Пречистых и Животворящих Таин. В свободное от молитвенных правил время занимались рукоделием, огородничеством и переписывали творения святых отцов. Претерпевали многие скорби и лишения. В годы нашествия французов отец Моисей уезжал в Белобережскую пустынь. Когда же миновала опасность нашествия, он снова вернулся в Рославльскую пустынь и прожил там еще восемь лет. Утешения и радости исполнен был преподобный Моисей, когда привел к нему Господь на пустынножительство его любимого брата Александра. Оба брата были вместе на богомолье в Киеве и в Оптиной Пустыни, посетили пустыни Глинскую, Площанскую, Белобережскую.
     Келейно старцем Афанасием Александр был пострижен в монашество с наречением имени Антоний и поручен был брату по плоти, а отныне отцу по духу и восприемнику от Евангелия монаху Моисею, послушание которому отец Антоний сохранил во все дни жизни. Сам отец Моисей был образцом всецелого послушания своему старцу, иеросхимонаху Афанасию, имевшему дар умной молитвы и передавшему своему присному ученику в наследие добродетели великой сосредоточенности, кротости, молитвы Иисусовой и внимания себе. Все эти дарования, присущие преподобному Моисею, особенно проявились во время многотрудной и многопопечительной его настоятельской деятельности.
     Еще в пустынных лесах дивная сила его любви к братиям побудила истинного раба Христова «их погрешности, видимые... и исповедуемые ими, принимать на себя и каяться как за собственные свои, дабы не судить их строго и гневом отнюдь не воспламеняться». Таково было его сокровенное евангельское делание в пустынном безмолвии: пост, бдительность к себе, жажда совершенного молчания, прилежное чтение слова Божия и писаний святых отцов, молитвенное при всяком деле обращение ко Господу Богу и хождение пред Ним как бы в виду Его присутствия. Так входил он в труд окормления младшей братии, положив начало своему старчествованию.
     Возросший и окрепший духовно в пустынном десятилетнем безмолвии преподобный Моисей был переставлен Промыслом Божиим, как горящий светильник, для пользы общей на свещник иной деятельности.
     Боголюбивый и монахолюбивый архипастырь Калужский епископ Филарет (впоследствии митрополит Киевский, в схиме — Феодосий) возымел благочестивую мысль основать при любимой им Оптиной Пустыни Скит для безмолвного пустынного жития по примеру древних святых отцов. Отечески увещевал он отца Моисея переместиться с братиею на берега Жиздры для устроения Скита в любом месте леса, принадлежащего Оптиной Пустыни.
     В июне 1821 года четверо иноков, включая отца Моисея и брата его отца Антония, переселились в Оптину Пустынь. Получив благословение архипастыря, избрали место для Скита и приступили к делу.
     16 августа 1821 года игумен Даниил с братиею совершил закладку церкви Скита, произнеся многознаменательные слова, сбывшиеся во время свое: «Да будет на сем месте благословение святыя пустыни Иордановы и всех тамо безмолвствовавших!» Храм был заложен в честь Собора великого и славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, первого новоблагодатного пустынножителя и великого проповедника покаяния; в основание церкви была положена часть мощей святого.
     Боголюбивый архипастырь, бдительным оком надзирая за успешным устроением Скита, ободрял труждающихся словом и делом. 22 декабря 1822 года он рукоположил отца Моисея во иеродиакона, а 25 декабря того же года в сан иеромонаха. Архипастырским повелением преподобный Моисей был определен общим духовником братии Оптиной Пустыни. От силы в силу восходил преподобный Моисей на поприще многотрудного служения ближним и на пути иноческого совершенствования; на все более высокие и ответственные ступени начальнического послушания возводил Господь избранника Своего. В 1825 году владыка Филарет благословил избрание старшей братией иеромонаха Моисея в настоятели Оптиной Пустыни. «Это назначение надолго укрепило духовный союз братств — скитского и монастырского: имея в игумене Моисее общего начальника, они представляли одну духовную семью, соблюдающую, по слову Писания, единение духа в союзе мира (Евр. 4,3)».
     В 1826 году, сорока трех лет от роду, преподобный Моисей, тогда еще иеромонах, был назначен управляющим Оптиной Пустынью и тридцать семь лет стоял неуклонно на Божественной страже вверенной ему паствы. Оправдались на нем слова летописца: «Монастырь согради и братию собра...» Подвижническая жизнь в Пустыни под руководством опытного старца Льва, в совершенном послушании ему, изучение и исполнение на деле писаний святых отцов, равно как и скорби, постигавшие отца Моисея от юности и всегда переносимые им с молитвою и покорностью Воле Божией, настолько подготовили, просветили и укрепили его внутреннего человека, что он, вступив в должность настоятеля в зрелом возрасте по годам телесным, был близок и к зрелости духовной — как по ясному, духовно просветленному взгляду на вещи и чувствам, обученным долгим учением в различении добра же и зла, так и по твердости воли, укорененной в добром направлении.2
     Его строго монашеское или, точнее, истинно христианское устроение проявлялось в период его настоятельства и в отношениях его к начальству, и в управлении братиею, и в обращении его с рабочими людьми и с посетителями монастыря, и в келейной его жизни. Отец Моисей благоукрасил древние храмы обители, устроил новые храмы и здания, распространил монастырь, опоясав его новыми стенами с башнями, увеличил угодья. Благочиние и внутренние порядки Оптиной Пустыни, весь ее духовный строй — все это установилось в период настоятельства преподобного Моисея.
     Главная же и неоценимая заслуга его состоит в том, что он, при содействии посланных Богом старцев, ввел в обители древний порядок иноческой жизни, учредил старчество. Господь послал в обитель старцев Леонида и Макария, бывших истинными светильниками веры, евангельского благочестия и сокровенной иноческой жизни во Христе. В 1829 году поселился в Оптиной Пустыни отец Леонид, а в 1834 году, с согласия отца Моисея, прибыл сюда же для совместного жительства с отцом Леонидом и отец Макарий.
     От сего времени воссиял в Оптиной Пустыни свет истинного старческого окормления — путь восхождения иночествующих к Горнему Царствию. Заслуга преподобного отца нашего Моисея в этом деле весьма велика: не будь он муж поистине духовный, не содействуй он введению старчества, оно не могло бы утвердиться в обители. Отец Моисей с любовью принял старцев и водворил их в обители, но пришлось ему за это претерпеть много скорбей...
     Старчество, насажденное в Оптиной Пустыни духовно-мудрым настоятелем и его благими помощниками, возделанное их сердечными воздыханиями, скорбями и молитвами, возросло и укрепилось. Сам же богоносный Моисей как бы отступил в тень великих старцев, соделавшись подобным древнему Моисею, который, скрывая сияние лица своего, «полагал покрывало на лице свое». Многие и не подозревали, что тот, которого они считали только хорошим хозяином и мудрым настоятелем, был вместе с тем и мужем поистине духовным.
     Однажды особенный случай заставил отца Архимандрита сделать некоторым лицам в обители наставление в присутствии преподобного Макария. Из уст старца-настоятеля так и полились речи, исполненные мудрости и силы духовной. Все с изумлением слушали его, поражаясь тому, как он говорит, а еще более тому, как он всегда молчит, имея такие дарования. Особенно смирение преподобного Моисея и величие его духа было видно в том, что он сам обладал и даром слова, и знанием сердца человеческого, и ведением Священного Писания и отеческих книг, и духовною мудростию и потому вполне мог быть духовным наставником других, но и по духовной своей мудрости он самим настоятельством своим пользовался не для того, чтобы выставить себя, а более для того чтобы скрываться внутри себя..., утаивая от всех и свои дарования, и свои молитвенные труды о духовном преуспеянии братии под руководством старцев.
     В основание взаимоотношений между братиями, а также между братией обители и им, ее настоятелем, преподобный Моисей, как краеугольный камень, полагал все превосходящий мир Христов. И если видел он в брате какое-либо неудовольствие или негодование, то, не считаясь со своим положением и саном, делал первый шаг любви и примирения. Еще будучи духовником, в назидание своему брату отцу Антонию игумен Моисей высказал такую мысль: «В каком бы кого порочном положении ни видел, не должно тому удивляться и сомневаться в его исправлении, ибо многие из пьяниц сделались трезвыми, из буйных — кроткими, из блудников — целомудренными. Святой Златоуст сказал: “О исправлении того только должно сомневаться, который во аде находится с бесами”».
     Соглашаясь по видимости с возмущенным на своего брата жалобщиком, отец Моисей в конце концов говаривал: «Да, уж нужно кончить дело по-монашески. Пойди как-нибудь там объяснись с ним, то есть примирись». По взаимным жалобам Старец не делал взысканий; при смущении приходивших к нему на суд как бы откладывал дело; вообще всячески внушал: Друг друга тяготы носите, да тако исполните закон Христов (Гал. 6,2).
     «Монашество требует смирения и терпения, — наставлял отец Архимандрит, — а когда кто скажет: прости Бога ради, то все кончено, так и знай». Так же точно поступал и сам он: если кто раз испросил прощения и получил его, то отец Архимандрит об этом деле более не вспоминал. С сознающими, что они виноваты, и просившими прощения преподобный Моисей обращался весьма милостиво и снисходительно, а не сознававших своей вины и не просивших прощения долготерпением старался довести до раскаяния.
     Миролюбие Старца и его искусство, а лучше сказать, дар воздействовать на душу человеческую, препобеждали даже озлобление его врагов. Старейший схимонах Вассиан, немало скорбей доставивший авве своим участием в доносах и жалобах, иногда сам шел с ним объясняться. Тот принимал его всегда с обычною своею любовию, молча выслушивал его, давал ему наговориться вдоволь и потом, уходя в свою келлию, возвращался оттуда со связкою баранок или чем-нибудь подобным и, благодаря своего обличителя, отдавал ему гостинец, приговаривая: «Ну, отец Вассиан, спаси тебя Господи, что потрудился посетить меня грешного, вот тебе за это и гостинец». Бывало, братия увидят, что схимник возвращается в Скит со связкою баранок, и, улыбаясь, догадывались, что он ходил учить или обличать отца Архимандрита. Следуя заповеди апостольской: Не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое (Рим. 12,21) и смотря на всех благим оком, которое, по слову Священного Писания, не узрит зла, отец Архимандрит хорошо понимал, что прежние ошибочные поступки отца Вассиана происходили оттого, что он, по простоте своей, не разумел высокой духовной жизни старца Леонида и других и был только орудием людей, злоупотреблявших его ревностию о добре. В последние годы своей жизни отец Вассиан в спокойствии духа проводил дни свои, а по кончине, мирной и непостыдной, сподоблен был от преподобного Моисея особенно длинной похвальной надгробной эпитафии, ибо Архимандрит-подвижник и в почившем собрате Вассиане уважал подвижника.
     По слову апостольскому: любы, всему веру емлет (1 Кор. 13,7) и преподобный Моисей верил совести каждого, верил не на словах только, а на деле, и по вере его сбывалось. Каждый из братства в душе чувствовал, что доверие старца-настоятеля внутренне его связывало и не дозволяло ему уклониться от добросовестного, по силам, исполнения послушания. Однако при мудрой снисходительности правление отца Моисея вовсе не было слабым. Он редко взыскивал, долго молчал, но тем не менее в случае надобности умел вразумить, кого требовалось, и напомнить ему о послушании и настоятельской власти. Нерадения или небрежности в деле послушания, на которое он сам смотрел и всех приучал смотреть как на дело Божие, он весьма не любил, и кто в этом оказывался виновным, тому он в свое время давал почувствовать его вину.
     Еще более отец архимандрит Моисей не допускал самочиния, то есть направлял всех так, чтобы на всякое дело спрашивали благословение и ничего не предпринимали по своей воле. Тут Преподобный приводил и слова Апостола: сеяй о благословении, о благословении и пожнет (2 Кор. 9,6).
     Назначая кому-либо послушание, преподобный Моисей старался обращать внимание брата на внутренний духовный смысл поручаемого ему дела. Будильщику он говорил: «Знаешь ли ты, брат, какое это послушание? Ведь это — дело ангельское. Как Ангелы возбуждают людей на молитву, так и будильщик возбуждает братию».
     К слову сказать, ревностная горячность лиц, желающих многое и многих исправить, не одобрялась отцом Архимандритом. По его слову, такая ревность в человеческом разуме, а не в духе Христовом. «Сказано, — говаривал он, — что от Господа стопы человеку исправляются (Пс. 36,23). Значит, мы много брали бы на себя, если бы сами хотели исправить все немощи немощных. Наше дело — в случае надобности напомнить о должном. Послушается нас брат — благо ему; не послушается — понудить его мы не можем, а надобно молиться за него и подождать, пока Господь коснется его сердца».
     Дар рассуждения Старца соединялся в нем с дарованием святой любви. Старец Моисей, руководимый Духом Христовым, покоил в обители не только собор почтенных старцев-подвижников, но и людей, как будто бесполезных. Так, в обители было шесть человек слепых — им давались посильные послушания. На укоризны за сие Старец отвечал: «Чем больше принимается в обитель, тем больше молитвенников и служащих Богу, Который на долю всякого и посылает потребное... Притом же и на всякого поступающего в монастырь Господь посылает, а на старичков и на больных — вдвое, потому что они сами ничего не могут воздать принявшей их обители».
     Принимая старых, хилых, немощных и притрудных, Преподобный не поступал, как некоторые думали, безрассудно. Он принимал не всех без разбору, а обязательно обращал внимание на готовность и усердие служить Богу в святой обители. Не принимал он и перебежавших из другого монастыря, кроме редких случаев. В старце-настоятеле не было человекоугодия. Он, как и подобает святым, держался золотой середины, царского пути, шествуя путем смиренномудрия и стяжая от Господа великий дар рассуждения.
     Милостыню Старец творил и тайно, и явно; милость он оказывал и в вещественной нужде, и в душевной, всецело исполняя евангельский закон. Одной пожилой женщине, предлагавшей купить у нее подушку за полтора рубля, отец Архимандрит отвечал: «Нет, это дорого, возьми рубль», — и дал пятирублевую ассигнацию. Когда бедная женщина, рассмотрев полученное, пыталась указать Батюшке на ошибку, он прибавил: «Да ступай, ступай, я сказал, что больше не стоит». Бывало, покупал вещи, вовсе не нужные, устаревшие, если надо было помочь обедневшим людям. Подобных случаев было множество.
     Часто, нуждаясь сам до крайности в деньгах, отец Архимандрит предпринимал большие работы в монастыре и новые постройки, имея при этом одною из целей — питание бедных людей из окрестностей. Отец Антоний смутился тем, что в голодные годы Преподобный стал строить новую ограду и каменные гостиницы. «Смотрю я, бывало, на отца игумена Моисея в то время, да и думаю: „Господи, вера-то какая у этого человека! В Евангелии сказано, что верою можно горы переставлять, а тут созидает человек верою горы там, где их не было».
     Один инок обители рассказывал: «Идет он раз с братом своим по дороге к реке, а я за ними. Отец Антоний и говорит: “Батюшка, я думаю, не оставить ли уж вам эти постройки до другого времени?” Отец Моисей опустил глаза в землю и говорит отцу Антонию: “Да, надобно оставить”. Подождав, пока они останутся одни, настоятель сказал брату: “Эх, брат, на что же мы образ-то ангельский носим? Для чего же Христос, Спаситель наш, вольную смерть за нас принял и душу Свою за нас положил? Зачем же Он слова любви-то проповедовал нам? Для того чтобы мы великое Его слово о любви к ближним повторяли только устами и оставляли его втуне, забывали о страданиях Спасителя за нас, любви ради Им понесенных? Что же народу-то, с голоду, что ли, умирать? Ведь он во имя Христово просит избавить его от голодной смерти, а Христос любы есть (1 Ин. 4,8). Нет, будем делать для самого же народа, дондеже Господь не закрыл еще для нас щедрую руку Свою. Он не для того посылает нам Свои дары, чтобы мы их прятали под спуд, а чтобы возвращали в такую тяжелую годину тому же народу, от которого мы их получаем. Мы для него же должны тратить его трудовые, потовые лепты”. Сам говорит, а слезы у него так и сыплются. Очень уж близко было его сердцу и больно горе народа. Верный был он раб Христов, свято хранил Его заповеди. И уж такой-то святой он был в эту минуту!»
     «Много было скорбей у Старца, — говорил отец Антоний, — много и радостей. Какой-то благодетель прислал обоз обители в дар, а у нас в то время уж так туго пришлось, что ни хлеба не было, ни денег. Велика была милость Господня через верного раба Его и к нам грешным». Получив сию чудесную помощь явно свыше, старец Моисей перекрестился, а у самого в три ручья слезы!.. «Верую, — сказал он, — Господи, что не ради меня недостойного, а ради их, убогих и сирых, призрел Ты милостию Своею на нас.»
     Постепенно имеющим очи душевные приоткрывалось дарование отца Моисея помогать своими молитвами нуждающимся, испрашивать у Господа помощь в затруднительных обстоятельствах, получать чудесное облегчение, дар и милость в самых, казалось бы, безвыходных положениях. Отец Моисей богат был сильною, никогда не оскудевающею верою во всеблагий Промысл Божий. То была вера, вера — не от слуха, но вера ведения, которая, по слову святых отцов, является в душе как плод богоугодной жизни и свойственных ей дел. Из таких-то дел и состояла вся жизнь отца Моисея.
     Сохранились свидетельства всепокрывающей любви великого настоятеля Оптиной по отношению к немоществующей братии и к собратиям священнослужителям, впадавшим порою в весьма тяжкие прегрешения. Один Оптинский иеромонах записал: «Был у нас иеромонах о. М., из ученых, учителем был в духовном училище. Хороший, умный, духовного разума был человек, но попустил врагу одолеть себя одной известной несчастной слабостию. А слабость эта была неразлучна и с другими падениями. Такое-то вот бедствие постигло и о. М. Придя в себя, он пошел к духовнику, а тот ему: “Вон из монастыря!” Отец М. впал в отчаяние и еще больше предался своей слабости.
     Приходит он к отцу Моисею, растворил дверь и говорит:
     — Настоятель! Входят ли к тебе грешники?
     Тот, увидев, в каком потерянном виде явился о. М., говорит:
     — Да, входят, если грешник верует и раскаивается. А ты веруешь ли, раскаиваешься ли?
     — Верую и раскаиваюсь! — ответил о. М.
     — А если веруешь, становись со мною и молись!
     Сам прослезился, стал перед иконами на колени, поставил о. М. возле себя, и начали они молиться. И такую сильную молитву он произнес, что о. М. так и упал, залившись слезами.
     — Ну, теперь иди с миром, — говорит настоятель.
     — А как же служить? — спрашивает о. М.
     — Иди, говорю, с миром и служить — служи.
     — А как же? Грех-то?
     — Принимаю твой грех на себя. Иди и служи!
     И вот отец Моисей поднял на рамена своей совести тяжкий грех падшего брата, чтобы спасти его душу. С той поры о. М. совершенно исправился.
     Восприятие грехов инока человеком, могущим понести сие чужое и тяжкое бремя, особенно полное принятие грехов на себя, есть самое яркое и явное проявление силы и духа истинного старчества, основой чему было принесение Себя в жертву за грехи людей Самим Господом и Спасителем нашим.
     Схиархимандрит Моисей был не только отцом, но и любящей матерью всей братии. И поистине был чадолюбивый авва, ибо есть неложное знамение старчества молитвенное предстательство пред Богом за грешника со стороны Старца. Не только слово, но и сокровенная молитва его за братьев, в сердце творимая, исцеляла, умягчала грубость, укрепляла малодушных. Дар сей — молитвою воздействовать на душу ближнего — стяжал отец Моисей постоянною же молитвою ко Господу, и никогда не говорил он брату о пользе души и о всяком исправлении, не выслушав прежде самого брата и не обративши лица своего ко Господу с просьбой о вразумлении. От этого преподобный Моисей медленно, взвешивая каждое слово, творил молитву Иисусову и о других. Но Единому Господу, зрящему на сердце человеческое, открыто было молитвенное делание святого отца.
     Приобретя великую веру, безгневие, кротость и другие добродетели, которые по учению святых отцов способствуют молитве и воскриляют ее, отец Архимандрит был великим делателем сей царицы добродетелей, пребывая всегда в молитвенном соединении с Господом, ради Которого и нес он как описанные нами, так и оставшиеся сокрытыми от нас многие труды благочестия. Стоя в храме и внимательно слушая Божественную службу, он нередко так углублялся в молитву, что не замечал, когда кто из братий подходил к нему и кланялся, испрашивая его благословения или прощения... Некоторые по-своему объясняли такую невнимательность настоятеля к подходившим, но от людей духовной жизни не могло укрыться высокое молитвенное настроение Старца. Беседуя об этом с кем-то, отец игумен Антоний однажды так выразился об отце Моисее: «Все, что поют и читают в церкви, он там слышит, — указывая рукою на область сердца». Сам отец Архимандрит Моисей на вопрос иеромонаха о келейном правиле сказал однажды: «Да и я прежде различные правила исполнял, а теперь мне осталось одно только правило — мытарево: Боже, милостив буди мне грешнику (Лк. 18,13)»
     Таков был отец Моисей: среди непрестанных забот и попечений внешних — потаенный сердца человек, в неистлении кроткаго и молчаливаго духа (1 Пет. 3,4), — монах, видимо посвятивший себя различной и многоплодной для обители и братства деятельности; невидимо же проводивший сокровенную жизнь со Христом в Боге.
     По благодати Божией молитвенной сосредоточенностью в сердце и кротко-незлобивым обращением с ближними авва Моисей достиг мира души и хранил его. Взыщи мира, и пожени и (Пс. 33,15), — повторял он как-то особенно выразительно.3
     Мир и молитва его творили чудеса. Был в Оптиной Пустыни пожар в гостинице. Преподобный Моисей вышел посмотреть, как горит, и, по видимости спокойно, стоял среди зрителей. По его благословению вынесли на пожар чудотворную икону Казанской Божией Матери, стали против ветра, и ветер вместе с огнем изменил свое направление, обратился на лес, и пожар скоро был потушен. Не говорило ли сие спокойствие о пламенной молитве Преподобного, не отверзавшего уст, однако же скоро преклонившего Господа на милость ходатайством и заступлением Преблагословенной Владычицы?.. После пожара Старец говорил: «Да, уж нельзя не подумать, что это — плоды моих грехов... Беды ходят по людям, а не по лесу. Приятны Богу человеки в пещи смирения. Итак, благо мне, яко смирил меня Господь».
     Молитва Преподобного и его благословение имели великую силу. Один из сборщиков рассказывал о замечательном случае, бывшем с ним в Туле: «Пришел я в дом тогдашнего откупщика... Вхожу в переднюю, человек, тут бывший, спрашивает меня:
     — Что вам нужно?
     — Да вот я со сборной книгой на обитель.
     — Никого здесь нет.
     С этими словами он вышел, а я стою и думаю: “Надо идти мне, чтобы не случилось еще какой-нибудь неприятности”. А другая мысль говорит: “Да исполни же слова отца игумена — прочти сперва „Отче наш”. Я и начал читать мысленно эту молитву. Не успел еще окончить ее, как из боковой двери вышла дама, хорошо одетая, и спросила меня:
     — Батюшка, что вам угодно?
     — Я собираю на обитель с книгою.
     — Подождите немного, — и вошла опять в ту же дверь. Слышу, что она говорит кому-то: “Там монах пришел за сбором”. — “Ну подай ему”, — отвечал другой голос. Щелкнул замок от ящика. “Да тут мелких нет, только десять рублей”. — “Ну, отдай их ему”. Дама эта и вынесла мне, вовсе ей незнакомому, десять рублей. Это для сборщика немалая редкость и радость, а уйди я, не исполнив слов отца игумена, ничего бы и не получил. Такова была сила его слов.»
     Сам же преподобный Моисей, к трудам труды прилагая, не ослабевал и в подвиге, не изнемогал и в терпении, но восходил от силы в силу, не снисходительность к немощи телесной и почтенным годам, но ревность к усугублению воздержания и подвигов постнических показуя. Добрый образ иноческого прискорбного жития видела братия пред очами своими! Отец Архимандрит отнюдь не дозволял себе послабления в монашеских подвигах, а, напротив, еще увеличивал их для себя самого: в глубокой старости он, вероятно для примера братии, перестал пить чай по утрам. Чтобы оценить всю тяжесть такого труда для преклонного возраста Старца, надо припомнить, что он происходил из купеческого сословия и, как говорится, вырос на чаю; потом пил его во всю свою долгую жизнь, а тогда, когда силы наиболее нуждались в подкреплении, оставил чай по утрам, чтобы братия, видя в нем пример подвига, не увлекались приманкою телесного подкрепления, но понуждали себя к подвигам. Без сомнения, Господь и вознаграждал Старца внутренне обильным утешением духовным за его подвиги и понуждение себя, а еще более — за то смиренное чувство, с которым он их проходил.
     О глубине смирения старца Моисея можно судить и по следующему факту. По свидетельству схиархимандрита Агапита, старец Моисей по кончине в 1860 году своего духовного отца старца Макария избрал себе духовником жившего в монастыре уже на покое своего младшего брата игумена Антония, духовным отцом которого он сам был во все время их совместного пребывания. При этом необычном избрании игумен Антоний несколько поусомнился. Но Преподобный очень просто разрешил это сомнение брата, сказав: «Ведь Апостол велит: исповедайте убо друг другу согрешения» (Иак. 5,16).
     Сам же приснопамятный и достоблаженный старец схиигумен Антоний писал настоятелю Боровского монастыря архимандриту Геннадию: «Блаженныя памяти настоятелю нашему отцу архимандриту Моисею угодно было последние три года жизни своей избрать меня, недостойного, в свои духовники; я отговаривался от сего трудного для меня избрания, дабы не уподобиться мне Хаму при выслушивании отчих недостатков; но он убедил меня оставить свои предрассудки, и я должен был повиноваться. И вот он во все трехгодичное время ни одной Божественной литургии не совершал без исповеди, приходя ко мне в келлию или призывая к себе... и с каким сокрушением сердца исповедовал он согрешения свои, с каким глубоким смирением преклонял свою выю под недостойную мою руку, прося прощения и разрешения, — так что я, взирая на сие, всегда умилялся и стыдился пред людьми именовать себя духовным отцом такого великого Старца!» О, глубина смирения! О, благоухание святыни! Святой смиряется пред святым, и взаимное смирение привлекает Самого Христа, воистину сущего посреди их, и Духа Святаго Божия!
     В конце своего земного странствия Старец повторял: «Сам-то я хуже всех: другие, может быть, только думают, что они хуже всех, а я на самом деле дознал, что я хуже всех». Сбылись на нем слова преподобного аввы Дорофея: «Как деревья, когда на них бывает много плодов, то самые плоды преклоняют ветви низу и нагибают их, — так и душа, когда смиряется, тогда приносит плоды, и чем более приносит плода, тем более смиряется: ибо и святые, чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными».
     Блаженный старец Моисей, стяжавший нищету духовную, положил ее краеугольным камнем храмины души своей, плачем пред Богом в тишине пустыни и келлии монастырской стяжал утешение Божественное, залог обетованной радости вечной.
     Но не дремлет враг рода человеческого. Малодушные и ропотливые братия представили донос Преосвященному архипастырю Калужскому Григорию, порицавший образ действий отца Моисея и его управление обителью. В это время Старец уже был болен своей предсмертной болезнью. Тяжесть и неожиданность ложного доноса ослабили его силы еще более. Однако он не скорбел, но благодарил Господа, давшего ему широту сердца. Он охотно прощал ненавидящих и обидящих его и тем обезоруживал их и пленял их сердца. И в эти минуты в очах его светилось такое младенческое незлобие, что, казалось, самое холодное, черствое сердце пленилось бы им и пожелало бы усвоить себе сие дивное качество.
     Болезнь его усиливалась. С конца мая до своей кончины Старец ежедневно причащался Божественных Животворящих Христовых Таин. При соборовании, превозмогая недуг, вставал при чтении Святого Евангелия, после же земно поклонялся служащим, прося прощения.
     Преемника себе явно не указал, однако призвал иеромонаха Исаакия4, будущего архимандрита, и много говорил ему о любви к Богу и ближнему, предвидя в нем своего преемника и желая приуготовить его к благодушному принятию и несению креста начальствования.
     Вечером 6 июня 1862 года преподобный и богоносный отец наш Моисей был пострижен в великую схиму. Имя Моисея было ему оставлено. При пострижении ответы его были внятны, чувство сильно, память светла, вид лица — святолепен, а выражение его слов и действий таково, что один из присутствовавших старцев невольно назвал его новым Сисоем, ибо в «Достопамятных сказаниях о подвижничестве святых и блаженных отцов» сказано, что пред смертью аввы Сисоя лицо его просияло, как солнце.
     Сам же старец Моисей говорил, что такого утешения и такой духовной радости, какая наполняла его душу с принятием великого ангельского образа, он в жизни своей не помнит. Вид Старца, лежавшего в схиме на одре болезни и среди тяжких страданий сиявшего от внутреннего духовного утешения, был так назидателен и величествен, что все входившие в келлию для получения благословения никак не могли оставить ее и останавливались, чтобы еще посмотреть на великого Старца.
     В своем предсмертном завещании умирающий Старец писал: «...Стяжания денежного несть у меня, ибо с начала вступления моего в иноческий образ и до сего дня находился я в общежительной обители и не имел попечения о стяжании имений, памятуя данный мною Богу обет о сохранении нестяжания... Наг изыдох из чрева матери моея, наг и отъиду... Прошу не оставлять меня поминовением по чину церковному и в келейных ваших молитвах; да простит Господь мои согрешения и упокоит дух мой с праведными. Ежели я кого в жизни моей чем оскорбил словом, делом или помышлением, смиренно прошу у всех прощения; а также, кто и меня чем-либо оскорбил, всех и во всем прощаю. Июня б дня 1862 года. Оптиной Пустыни настоятель, архимандрит Моисей.»
     Перед смертью ясно открылся тщательно сокрываемый Старцем дар прозорливости. Больной Батюшка, издавая болезненные стоны, подозвал к себе келейника и сказал: «Спроси, что это за женщина? Что ей нужно? Зачем она меня беспокоит?» Келейник, не видя никакой женщины, подумал, что это бред. Но потом оказалось, что на крыльце, за дверями, действительно долго стояла женщина, которая, получивши образок для себя, не хотела удалиться, но настоятельно просила, чтобы ей дали другой образок для сына. Узнав об этом, келейник взял образок, поднес его отцу Архимандриту для благословения — сам умирающий уже не мог раздавать иконы — и вынес его дожидавшейся крестьянке. После этого отец Моисей вымолвил: «Вот теперь я спокоен».
     Другому посетителю, к немалому его удивлению, Старец сказал, что в воскресенье надеется быть в церкви, и когда тот возразил, что ему по слабости сил никак нельзя служить, ибо от великого изнеможения болящий не мог держать и головы своей при причащении, преподобный Моисей прибавил к сказанному: «Служить нельзя, а быть можно». Слова сии сбылись дивно: почив о Господе 16 июня 1862 года, в день субботний, он в воскресенье был перенесен в церковь.
     Упокоил Бог раба Своего. Зашло в невечерний день вечности сие светило веры и добродетели.
     Лишь по особому изволению Своему Спаситель наш открывает земнородным, в каком чине и лике «с подобными ей и равными по добродетели» пребывает душа преставившегося праведника. Сего ради неоценимо свидетельство схиигумена Антония, брата преподобного Моисея, о загробной участи того.
     «...Я не столько печалюсь о разлуке с ним <преподобным Моисеем>, — писал он архимандриту Боровскому Геннадию, — сколько благодарю Господа Бога за блаженную кончину его и за то, что за бесчисленные труды, в пользу святой обители подъятые, преселен он на вечный покой со святыми... Недавно известил он во сне одному благоговейному брату нашему, что он по великому милосердию Божию водворен в обители преподобномучеников!.. Должно ли верить сему? Но я не сомневаюсь в этом, зная отчасти образ святой жизни его!». Позволительно думать, что трисоставным крестом отсечения воли своей — и в послушании, и в начальствовании, и в образе своего иноческого жития — стяжал преподобный отец наш Моисей и венец мученический; безмолвия и уединения искал он от юности, но и сие достохвальное желание отсек он за послушание, которое есть бескровное мученичество, услышав глас Говорящего: Паси овцы Моя (Ин. 21,16).
     Благолепно и торжественно было отпевание Старца и настоятеля с последующим погребением, совершенное Преосвященным Григорием Калужским с двумя архимандритами, четырьмя игуменами, двумя строителями, двумя протоиереями, двенадцатью иеромонахами, восемью иереями и двенадцатью диаконами. Торжество, а не печаль ощущалось всеми. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, Саровская пустынь, Святогорская и Коренная пустыни, Задонский монастырь и другие обители совершили в память подвижника-настоятеля священно-лепное поминовение.
     Явлена была Господом святость угодника Своего и дерзновение его молитвенное пред Престолом Пренебесным посмертными явлениями Старца, показывающими, что и по преставлении своем печется он неусыпно об обители своей. Схиигумен старец Антоний в письме своем сообщал: «С великим прискорбием души моей скажу о тяжком искушении, каковаго при мне за 42 года не было и, дай Бог, чтобы не случилось никогда, а именно: 1 марта утром девица Надежда, черпая горячую воду из котла для мытья черного белья, поскользнулась, упала в котел и сильно обварилась в кипятке. Но, благодарение Господу Богу, два дня была жива и в памяти, и напутствована всеми Таинствами, а в воскресенье 3 числа тихо скончалась. В тот день, когда это случилось, отец М., придя от утрени в свою келлию, прилег и, вздремнувши, видит в тонком сне отца Архимандрита (Моисея), приказывающего ему, чтобы он немедленно бежал на скотный двор, где нужно быть поскорее. Отец М., сразу проснувшись, побежал на скотный двор, и там его встретили печальной вестью. А из сего Вы можете заключить, что батюшка Моисей и по кончине свой заботливо печется обо всем. ...Еще скажу, что пред погребением девицы Надежды одна скотница в тонком сне видит отца Архимандрита в мантии с посохом идущего в церковь, куда вынесена была новопреставленная; принявши благословение, она спрашивает: “Куда вы, Батюшка, так спешите?” Отвечает: “Иду Надежду проводить”. Итак, видите, какие бывают отрадные сны о моем святом отце.»
     Самому же старцу Антонию было также видение, подтверждающее святость отца Моисея. В начале своей предсмертной болезни отец Антоний видел во сне старца Моисея, который, напомнив ему о своей лютой предсмертной болезни, увещевал и его с мужеством претерпеть до конца, дабы получить от Господа велию милость.
     Некоторым лицам отец Антоний открыл, что духовное общение его с братом, преподобным Моисеем, и по кончине его не прерывалось. Он постоянно ощущал около себя его присутствие и близость; души их таинственно беседовали между собою. Преподобный Моисей и после праведной кончины духовно утешал и подкреплял брата и подавал ему свое решение в некоторых недоуменных случаях, касавшихся как его самого, так и других.
     Нетление честных мощей преподобного отца Моисея угодно было Господу явить вскоре после блаженной кончины приснопамятного брата его, старца Антония. Схимонах Нестор и игумен Марк рассказывали, что решено было по благословению старца Амвросия5 и распоряжению епархиальной власти положить новопреставленного схиигумена Антония в общем склепе с братом по плоти и отцом по духу его старцем Моисеем под полом у солеи правого придела Казанского храма. Взломали пол, разломали склеп, и обнаружился гроб схиархимандрита Моисея, совершенно как новый, несмотря на сырость грунта почвы, только немножко приподнялась гробовая крепка... В то время в монастырском соборе совершалась панихида по блаженно-почившем старце Антонии; каменщики же на время отошли. По просьбе отца Нестора монах Стефан открыл крышку гроба, и схимник увидел, что тело отца Моисея совершенно нетленно. Отец Стефан снял воздух с лика, и оказалось, что лик отца Моисея тоже совершенно нетленный, только волосы несколько прилипли к вискам. Дерзнул отец Нестор прикоснуться рукою к телу отца Моисея и ощупать оное и убедился, что тело нетленно и цело; также и прочие иноки, там бывшие, со страхом и изумлением убедились, что тление нисколько не коснулось почившего, хотя прошло уже четыре года после его кончины. Но во время прикосновения отец Нестор почувствовал некоторую неловкость в пальцах правой руки; боль начала усиливаться. Отец же Стефан дерзновенно хотел оторвать лоскут от мантии почившего, но в это мгновение почувствовал сильную боль в руке. Рука как бы онемела, и он оставил свое намерение.
     Преподобный Амвросий изъяснил отцу Нестору, что не следовало открывать гроб и что за дерзость сию схимонах должен понести епитимию. После сего не мог он свободно владеть пальцами правой руки, писать и даже камилавку снимать с головы. У отца же Стефана рука болела недели две. Просил он молитв преподобного Моисея и тогда только получил исцеление.
     Так Господь через нетленность мощей своего угодника приоткрыл сокровенный подвиг святости его жизни.
     И поистине преподобный отец наш Моисей, проходя путем древних святых отцов пустынников, был умудрен, подобно им, не столько от людей, сколько от Самого Бога. И обогатившись сими духовными сокровищами, ныне, предстоя в сонме святых Престолу Вседержителя, не оставляет и нас своими богоприятными молитвами, покрывая Обитель и ходатайствуя о спасении душ наших пред Всеблагим Господом.

     Прим.
  • 1 Преподобный Паисий Величковский явился возродителем на Руси после прп. Сергия Радонежского школы старчества, которая на протяжении всего XIX века и позднее приносила свои благодатные плоды на ниве спасения чад церковных в Глинской, Оптиной и других монастырях и пустынях Русской Церкви. Канонизирован Русской Церковью как святой в 1987 году. Память его празднуется 15/28 ноября.^
  • 2 Немногим позднее указанного времени в Оптиной жили вместе четыре равноангельных мужа — настоятель обители отец Моисей, брат его скитоначальник отец Антоний (память 7/20 августа) и старцы Лев (память 11/24 октября) и Макарий (память 7/20 сентября). И были они, сии святые мужи, яко четыре духовных столпа, на коих созидалась и укреплялась жизнь Оптинского братства.^
  • 3 Взыщи мира и пожени и. По Златоусту, мир есть начало благ; и Господь оставил его ученикам своим, как некое наследство: «мир, говорит, оставляю вам, мир Мой даю вам» (Иоан. 14,27). Кто в мир с Богом и людьми, тот выше всякой страсти. Итак не ищи, говорит, мира просто, но ищи его старательно и с великою ревностию; ибо это означает здесь взыщи – настигни, то есть, когда мир убегает от тебя, ты лови его, тотчас беги за ним, доколе не настигнешь и не уловишь, а уловив, введи его в свое сердце; например, если кто имеет вражду и несогласие с тобою и не хочет перемениться, чтобы иметь мир с тобою, ты пойди к нему и не оставь его, доколе не примиришься и не будешь с ним в мире. (Толкование Евфимия Зигабена).^
  • 4 Преподобный Исаакий (Антимонов) преемник преподобного Моисея. Память его празднуется 22 августа/4 сентября.^
  • 5 Преподобный Амвросий, старец Оптинский, память 10/23 октября и 27 июня/10 июля — перенесение мощей.^


  • Оптинский патерик


    Православный календарь

    Июль 2020
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    29 30 1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31 1 2

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.